Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

Миф о Куликовом поле (окончание).

Опубликовал Сергей 17 мая 2012 в рубрике Гипотезы, История.

Миф о Куликовом поле.

Окончание. Начало читайте здесь.

ДВЕ РАТИ ГРОЗНЫЕ.

Если спросить, а вообще кто с кем воевал, то многие без запинки ответят: «Конечно же, Русь во главе с Дмитрием Донским против Золотой Орды во главе с ханом Мамаем». И окажутся неправы.

Дело в том, что никакой политической Руси в XIV в. не было. То есть на территории нынешней Центральной России от Великого Новгорода на севере до Рязани и Нижнего Новгорода на юге располагалось несколько русских государств-княжеств, люто враждовавших друг с другом и подчинявшихся правителям Улуса Джучи - Золотой Орды. Князья и дрались-то меж собой за обладание ордынским ярлыком, дававшим право собирать дань со всех соседей. Это сулило колоссальные преимущества. Во-первых, князь мог собирать дань, значительно превышавшую назначенную, а разницей (за труды) пополнять свою казну. Во-вторых, во время поездок в Орду с данью он лично виделся с ханом и «решал вопросы» в свою пользу.

Более того, главным внешним врагом была тоже Русь, только Западная. Называлась она Великим княжеством Литовским, Жемойтским и Русским, и входили в него Полоцк и Минск, Смоленск и Киев, Чернигов и Брянск, а также многие другие русские города и княжества. Верховная власть принадлежала князю Литовскому из династии Гедимина. Литовские князья часто и сильно били ордынцев, так что на территории Великого княжества Литовского знать не знали ордынской плети и дани.

Ордынские ханы и царевичи, потерявшие власть на родине, часто бежали именно в Великую Литву. Там их охотно принимали, давали уделы с крестьянами и использовали в политических играх.

Между тем, распри бурлили не только в Восточной, но и в Западной Руси. Потому тамошние князья да бояре часто переходили на службу к князю Московскому. Так случилось, например, с литовскими князьями Дмитрием Ольгердовичем Брянским и Андреем Ольгердовичем Полоцким. Они, рассорившись с братом Ягелло, великим князем Литовским, уехали в Москву и стали верными соратниками Дмитрия Московского. Князь же Волынский Дмитрий Михайлович Боброк вообще был назначен первым полководцем Москвы.

А что же свои, восточно-русские соседи? Здесь у Москвы было три главных врага. Первый - Великое княжество Тверское, многолетний соперник Москвы и претендент на место главного княжества Орды Залесской - русских подданных Золотого Трона (так называлась ставка золотоордынских ханов). Тверской князь Михаил, племянник князя Литовского Ольгерда, придерживался твердого союза с Литвой.

Второй враг - Великое княжество Нижегородское, чей князь хотя и был тестем Дмитрия Московского, но политически оставался традиционным соперником московского владыки.

И третий — несчастное пограничное Великое княжество Рязанское, постоянно разоряемое татарскими набегами. Князь Рязанский Олег не любил соперницу Москву, потому что из-за нее был вынужден отбивать частые набеги из степей.

Большое Великое княжество Смоленское с Москвой не воевало, но и не дружило, придерживаясь литовской ориентации. Самым же крупным соседним государством являлась Новгородская республика. В XIV в. она была совершенно самостоятельна и к Руси себя вообще не относила. Там так и говорили: поехал, мол, на Русь, вниз. Перед Куликовской битвой служивым князем в Новгороде сидел двоюродный брат Ягелло - Юрий Наримантович. И хотя с Москвой Новгород в ссоре не был, новгородское правительство свои полки на помощь Дмитрию не прислало.

Кто же был с Москвой из восточно-русских княжеств? Прежде всего - небольшое удельное Серпуховское и Боровское княжество. Им владел двоюродный брат Дмитрия - упомянутый Владимир. Процветавшее удельное Костромское княжество незадолго перед битвой опустошили новгородские      пираты-ушкуйники (ушкуй - речная ладья, на которой новгородцы совершали пиратские набеги), потому оно тоже не могло прислать много людей. Белозерское, Суздальское и Тарусское княжества, подчинявшиеся Москве, были необильны людьми и выставили немногочисленные дружины.

Поэтому пришлось Москве опираться на собственные силы. А они были: Москва стала огромным по тем временам городом, который своего войска выставил в достатке. Состояло оно из княжеской дружины и ополчения горожан. Московским ополчением традиционно ведал специальный боярин - тысяцкий. К моменту Куликовской битвы по старой традиции этот пост занимали бояре Вельяминовы. Но Дмитрий, боясь излишней независимости, которую давал этот пост, отменил его. И Московское ополчение влилось в боевые полки.

Теперь посмотрим, с кем воевала московская коалиция. С Золотой Ордой, с ханом? Нет. Война шла с западной частью Орды, которая простиралась от Волги до Днепра и предгорий Кавказа вместе с Крымом. А ее правителем был Мамай, отнюдь не хан из рода Чингизидов (только Чингизиды - ханы из потомков Чингисхана - были в сознании всех русских законными царями, владыками земель от Китая до Дуная). При этом Мамай (точнее, Мамак) - зять (по-монгольски - кюреген) ханского рода, женатый на принцессе, дочери хана Бердибека, безусловно, пользовался большим влиянием и занимал высокий пост беклярибека - главнокомандующего.

В 1361 г., будучи еще молодым сорвиголовой, Мамай попытался объявить себя ханом и даже отчеканил в одном из крупнейших городов Орды - городе Азаке (ныне Азов) - монету с надписью: «Мамай - царь правосудный». Однако быстро одумался и сделался «скромным». Не имея прав на высшую власть, он был вынужден править от имени законных ханов из рода Чингизидов. Правда, как только он замечал, что законный хан сильно вмешивается в его дела, этот хан немедленно погибал... Так, за 20 лет своего властвования Мамай «сменил» нескольких ханов.

К моменту Куликовской битвы ханом Мамаевой Орды был Тулук-бег (по- русски - Тюляк). Можно предположить, что именно с ним сразился Дмитрий Иванович. Во всяком случае, после 1380 г. хан Тулук-бег в письменных источниках не упоминается. Не исключено, что он погиб на Куликовом поле от руки князя Дмитрия Ивановича.

Золотоордынский воин

Золотоордынский воин

Сейчас мы знаем, каким был Мамай. В 1994 - 1995 гг. археологическая экспедиция Государственного Эрмитажа, которой руководил М. Г. Крамаровский, раскопала большой курган, высившийся на окраине города Старый Крым (в XIII - XIV вв. он назывался Крымом). В XII - XIV вв. это была золотоордынская столица полуострова и один из опорных центров Мамая. Более того, в честь этого города позднее назвали и сам полуостров. Курган тот исстари звался Мамайским старым кладбищем. Экспедиция раскопала в нем 65 погребений (вот уж воистину кладбище!), относящихся к III тысячелетию до н. э. - XVII в. н. э. Одно из погребений XIV в. оказалось необычным. Для него в кургане была отрыта огромная яма, в которой установлен трехвенцовый сруб из брусьев. В нем лежал скелет 50-летнего мужчины ростом около 150 см. Исследователи пришли к выводу, что покойный - человек очень высокого ранга. Это навело их на мысль, что в Мамайском кургане был погребен не кто иной, как сам беклярибек Мамай.

Кроме того, известно, например, как охарактеризовал его Бартяш, посол великого князя Литовского Ягелло, в разговоре со своим господином: «Царь Мамай... человек середний ростом, разумом же не вельми тверд, в речи не памятлив, но горд вельми». Говоря современным русским языком, он был среднего роста, не слишком умен, его высказывания противоречили друг другу, но все это компенсировалось нахрапом

и спесью. Интересно, что литовский посол Бартяш, не знавший тонкостей монгольской иерархии, назвал Мамая царем: столь высоко было его положение. Мамай назван человеком среднего роста, это говорит о том, что в XIV в. рост 150 см на западе Восточной Европы считался средним. Степняки обычно были намного выше и достигали 170 - 180 см. Это и понятно: в отличие от оседлых земледельцев, они питались молочными продуктами и мясом, что стимулировало их рост. Недаром в эпосах оседлых народов кочевники всегда выступают великанами.

Кого же вел в бой Мамай? Прежде всего - своих подданных. Ему принадлежала степь от правобережья Волги до левобережья Днепра. Там кочевали многочисленные воинственные потомки местных половцев и завоевателей - монголов, татар, кыргызов и тангутов. Разгромив и завоевав половцев, монголы перебили непокорную половецкую знать. Покорившиеся половецкие ханы вошли в состав знати Улуса Джучи. Оставшиеся половцы влились в войсковые единицы с монгольской знатью во главе. Эти кочевники выставляли самый большой по численности и боеспособности воинский контингент. Кстати, они и погибали, раньше, других ордынцев - в возрасте около 30 лет, как об этом говорят их останки, найденные в степных курганах.

Русские летописи сообщают, что Мамай также «понаймовав черкасы и ясы, бесермены, армены и буртасы». Надо думать, всем этим народам, входившим в улус Мамая, «наймование» давало право оставлять себе всю захваченную в походе добычу, тогда как остальные воины более половины отдавали хану и командирам. Адыгские племена Прикубанья, которых русские называли по-монгольски черкасами (черкесами), переживали расцвет и могли выставить несколько тысяч великолепного конного войска. А вот ираноязычные асы (одни из предков осетин) после резни, которую им несколько раз устроили сначала монголы, а позже, на исходе XIII в., - русские князья, приведенные ханами Золотой Орды, располагали весьма ограниченным числом всадников,

бесермены (русское название мусульман) - это население золотоордынских городов, весьма многочисленное. Мамай владел такими богатыми городами, как столица Приазовья Азак, столица Северного Предкавказья Маджар (ныне Буденновск) и упоминавшийся уже Крым. Кстати, горожан, обычно, не очень-то привлекали к военным действиям. Останки, раскопанные на городских кладбищах, говорят о долголетии жителей ордынских городов - некоторые из них доживали до 60 лет (по тем временам это много). Купцы и ремесленники считались мирными людьми, но, судя по свидетельствам иноземцев, отваги и воинского умения им было не занимать. Их военная корысть заключалась в полной собственности на добычу. Но высокими мобилизационными возможностями купцы и ремесленники, судя по всему, не отличались: ведь должен же кто-то сидеть в лавке или мастерской... Поэтому выставить они могли только несколько тысяч хорошо вооруженной конницы.

Теперь об «арменах». Это, разумеется, армяне, но отнюдь не из Закавказья. Многие историки полагают, что это были выходцы из армянской колонии поволжского города Булгара, хорошо известной по текстам и надгробиям. Однако, скорее всего, это не так. Во-первых, Мамай не владел Булгаром. Во-вторых, если бы даже и владел, выставить он смог бы разве что сотню бойцов из купцов и ремесленников. А вот многочисленное армянское население Крымского полуострова было способно выставить 2-3 тысячи прекрасных воинов, конных и пеших. Надо сказать, армяне издавна славились как отличные наемные воины. И, кроме добычи, им, вероятно, полагалась плата деньгами. О «буртасах» из Нижнего Поволжья трудно что-то сказать. Они до сих пор загадка для историков.

И наконец, были еще «фрязи», то есть итальянцы, о которых сложилась самая стойкая легенда. Из летописных строк о том, что Мамай «понаймовав» еще и «фрязи», некоторые историки сделали вывод о том, что были наняты воины из итальянских колоний, с XIII в. расцветших на Крымском полуострове, в низовьях Кубани, а также в Азаке. Эту легенду раздули до огромных размеров: на страницах романов можно прочесть о том, как мерно шагают навстречу русским воинам «черные фаланги» генуэзцев. Это знак того, что наши вечные враги - и на Западе, и на Востоке - смыкаются в лютой ненависти к нам.

Действительно, все итальянские колонии находились во владениях Мамая и платили ему «арендную плату» за пользование землей и возможность торговать. Почти все они были колониями Генуи. Сохранились документы о найме воинов. Так вот, плата итальянцам-наемникам была столь велика, что даже такая крупная колония, как Солдайя (Судак), могла нанять не более двух десятков человек. К тому же известно, что накануне Куликовской битвы Мамай крупно рассорился с генуэзцами, так что помощи у них просить было бессмысленно. В Азаке (итальянцы звали его Таной) существовала еще и венецианская колония. Но выставить она могла тоже лишь пару десятков человек. Так что, если венецианцы чем и помогли, то только деньгами, на которые можно было нанять 200 человек разноплеменного припортового сброда со всего колониального побережья. Драться, конечно, они умели, а вот показать себя в серьезном полевом бою - вряд ли.

Итак, можно предположить, что войска московской коалиции и Мамая оказались примерно равны по силе. Русские уступали числом, но превосходили умением. В более многолюдном полчище Мамая было меньше профессиональных воинов. Но если бы дружины союзников монголо- татар - великого князя Литовского Ягелло и великого князя Рязанского Олега - успели вовремя присоединиться к Мамаю, то они вдвое усилили бы его войско. И тогда князя Московского не спасло бы уже ничто. Так или иначе, как уже было сказано, оперативное мастерство, верно, подсказало русским князьям, что надо скорее форсировать Дон и немедленно, не дожидаясь вражеского подкрепления, дать бой Мамаю.

ПОБЕДА В УМАХ.

Вообще-то некоторые историки склонны недооценивать значение Куликовской победы. Мол, Мамай полностью разгромлен не был, к тому же потери русское войско понесло колоссальные. Да еще после сражения Олег Рязанский да Ягелло Литовский, не решившись вступить в открытый бой с уставшим, но воодушевленным победой войском Дмитрия Московского, все же отбили и добычу, и пленников. И тот факт, что они вернули их Мамаю, не представляется совсем уж невероятным. Ведь смог же он быстро оправиться, собрать новые силы и попытаться дать бой в Приазовье, на реке Калке, уже в ноябре, через два с небольшим месяца после поражения. К тому же противник на этот раз был куда более опасный - Тохтамыш, законный хан - чингизид, который не желал уступать бразды правления выскочке. И если бы не измена командиров Мамая, прямо перед сражением принесших клятву верности Тохтамышу, неизвестно, чем бы кончился этот конфликт.

Итак, эта победа расчистила дорогу Тохтамышу, который получил самое главное - войско Мамая. Как сказано в русских летописях, «взял Орду Мамаеву и царицы его, и казну его, и улусы все, и богатство Мамаево разделил между дружиной своей». Иго Золотой Орды, объединенной, в том числе и благодаря победе Дмитрия Ивановича, с новой силой обрушилось на русские плечи. Посол Тохтамыша не только поздравил и поблагодарил Дмитрия за то, что тот узурпатора Мамая потрепал, но и сообщил, что Тохтамыш на Золотой трон сел, а Дмитрий пусть дань заплатит, в том числе и ту, что не платил много лет Мамаю.

Дмитрий же дань платить отказался, и через два года Тохтамыш нагрянул на Русь за долгом. Русское же войско после Куликовского сражения настолько поредело, что Дмитрий не смог оборониться и уехал, а вернее, сбежал из Москвы в Кострому, проявив в этот раз излишнюю осторожность, если не трусость.

После чего Тохтамыш взял брошенную князем Москву, сжег ее и множество народа погубил...

Все это вроде так, да не совсем. Многие историки, защищая Дмитрия, говорят, что сопротивляться Тохтамышу было политически неприлично, так как только он являлся законным владыкой Восточной Руси, ее царем. Но вряд ли можно сомневаться в том, что, имея достаточно воинов, Дмитрий непременно выступил бы на войну. Ведь, в конце концов, и при выскочке Мамае был вполне легитимный Тюляк. Не побоялся же Дмитрий выступить против этого царя и даже, может быть, лично сразиться с ним.

Кроме того, сам результат вроде бы победоносного похода Тохтамыша оказался не столь замечательным. Да, Дмитрий отступил. Да, Москва взята, правда, обманом. Но другие города целы, основные московские сокровища врагам не достались, потому что они сгорели во время пожара, а верный двоюродный брат великого князя Московского - Владимир Андреевич, князь Серпуховской, - поспешил со свежей дружиной, вслед уходящим ордынцам и стал стражей - на тот случай, если бы они вздумали вернуться в столицу. Но самое главное - дань-то Мамаеву Дмитрий так и не отдал Тохтамышу. А именно из-за нее Тохтамыш утомлял воинов и коней, Москву жег... Таким образом, Дмитрий сохранил и державу, и казну. А расплатился, как на Руси заведено, кровью и муками простых людей...

Главный же результат битвы отразился в духовной грамоте (завещании) Дмитрия Ивановича. Там уже нет и следов власти ордынской над князьями Московскими и их родственниками. В 1389 г. без всяких ярлыков княжение перешло к сыну великого князя - Василию I. Кроме того, в завещании строго оговаривались союзнические действия, предлагались методы противостояния ордынской политике «сваживания» (стравливания) князей. Так что битва закончилась победой не только на поле, но, прежде всего, - в умах жителей Восточной Руси.

БИТВА НА МОСКОВСКИХ КУЛИШКАХ.

Академик-тополог А. Т. Фоменко решил: чтобы не загружать умы любителей истории множеством событий и названиями мест, где эти события протекали, надо произвести математические вычисления над пространством, временем, людьми и целыми народами. Он «скрестил» Дмитрия Московского с Тохтамышем (вроде бы лучше было бы с Мамаем, но Мамай пошел в дело для производства из него русь-ордынского казачьего атамана Мамки, под стать атаману Батьке, которого он сделал из хана Вату (Батыя), жившего, правда, более чем на столетие раньше). А саму битву академик переместил из Тульской области в Москву, на Кулишки, где на площади, которая называется Славянской, прямо у стен бывшего ЦК КПСС (а ныне Администрации Президента Российской Федерации) стоит церковь Всех Святых на Кулишках. Первый деревянный храм на этом месте заложил сам Дмитрий Иванович в 1380 г. в память о своей победе на Куликовом поле.

Причиной своего сомнения в положении Куликова поля Фоменко и его почитатели называют тот факт, что на «официальном» поле не найдены ни кости убиенных воинов, ни, главное, - оружие. А потому оно - липовое. А настоящее находится в Москве. Однако в XIX в. владелец части Куликова поля помещик С. Д. Нечаев (декабрист, а потом директор училищ Тульской губернии, член Общества истории и древностей российских) постоянно вел на своей земле раскопки и накопал старинного оружия столько, что планшетами, сплошь увешанными этим оружием, оформил все стены большой двусветной залы в своем доме.

В октябре 1917 г. было покончено и с усадьбой, и с оружием Куликова поля. Разумеется, странно, что Нечаев вообще что-то нашел на поле. Оружие в старые времена всегда тщательно собирали - и не только целое, но и ломаное. Сталь высоко ценилась и в ломе, потому что на оружие шел лучший металл. А то, что случайно пропустили, выходило из земли при вспашке, и эти находки тоже пускали в дело: мечи перековывали на орала. Кстати, Куликово поле распахивают несколько сотен лет: чернозем там отменный.

Так что нечаевская двусветная зала с коллекцией оружия лишь подтверждает то, что его здесь было очень много. Что касается убиенных воинов, то и их кладбища обнаруживали. А многих - во всяком случае знатных дружинников, командиров, князей- бояр - везли хоронить домой. Вот, кстати, и Пересвет, погибший на Куликовом поле, похоронен в Москве. Понятное дело, боярин. А совпадение названий поля на Дону и местности в Москве легко объяснить: куличками, или кулишками, исстари звали на Руси самое отдаленное место (вспомним: «У черта на куличках»). В XIII - начале XIV в. место, где сейчас стоит памятник Мефодию и Кириллу, было самой отдаленной от Кремля точкой. Что касается Куликова поля, то это была крайняя юго-восточная окраина, где кончалась Русь и начинались владения Орды.

Автор статьи: М.Горелик.

Читайте также:

Технические термины бытового происхождения
Послевоенные немецкие паровозы «Фрау», серия ТЭ.
Написано сердцами Французских королей.
Египетские тайны

Похожие записи:

  1. Миф о Куликовом поле (начало).
  2. Визиты НЛО в Древнем Египте (окончание).
  3. Поле боя рыболовов…(«Рыбные войны» продолжение )

Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.