Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

Загадки исторических совпадений.

Опубликовал Сергей 19 августа 2012 в рубрике Гипотезы, История.

Загадки исторических совпадений. ЦЕПЬ СОВПАДЕНИЙ.

Практически в одно и то же время, в 1236 — 1238 годах, в разных частях Восточной Европы произошли важные, во многом для нее ключевые, события.

В 1236 году при Шауляе немецких рыцарей-меченосцев наголову разбило войско князя Миндовга, железной рукой объединившего разрозненные дотоле «волости» литовские. Эта победа ознаменовала явление нового европейского государства — Литвы, будущего Великого княжества Литовского, которое в XIV — XV веках явится главным соперником Москвы в деле не всегда мирного собирания восточнославянских земель.

Покорив к концу 1236 года Волжскую Булгарию, в следующую зиму хан Батый двинул свои тумены на Русь. Первой была опустошена Рязань. В начале 1238 года татаро-монголы разорили Коломну, Москву, Владимир, Суздаль, Переяславль Залесский, Ростов, Ярославль, Тверь... Не дойдя каких-нибудь ста верст до Новгорода, в марте татарская рать повернула обратно. Историки допускают, что причиной тому явилась не столько предстоящая распутица, сколько рассудительность и высокая платежеспособность отцов города: «Не исключено, что новгородские бояре применили дипломатию и свое сильнейшее оружие — деньги»1. Уцелевший от разорения Новгород останется главным оплотом Руси на пути немецкого натиска на Восток.

В 1237 году великий магистр Тевтонского ордена, фактический основатель орденского государства в Пруссии, Герман фон Зальца, пользуясь влиянием одновременно в окружении папы Григория IX и при дворе его противника германского императора Фридриха II, присоединил к Тевтонскому ордену (на правах его Ливонского филиала) Орден меченосцев. «Объединение орденов имело большие последствия для народов Прибалтики. В сфере немецкой экспансии оказались Литва и Жемайтия, препятствующие непосредственной связи между Пруссией и Ливонией, а в дальнейшем — и древнерусские княжества, которые не желали примириться с немецким господством в бассейне Зап. Двины. По инициативе папского легата Вильгельма Моденского был разработан план захвата Пскова и Новгорода...»2. Против Восточной Прибалтики и Руси работало и соглашение, которое немецкие крестоносцы — опять же при посредничестве Рима — заключили в 1238 году с датскими рыцарями. Обратим внимание на деятельное участие в восточно-европейских делах папской курии: далее оно проявится не только опосредованно — через инициирование военных вторжений, но и напрямую — путем политического давления. Отметим также экономический интерес имущих сословий: в северорусских городах, связанных торговыми отношениями с Ригой, Любеком и Готландом, влияние пронемецкой партии было традиционно сильным и неоднократно использовалось Ливонским орденом в борьбе с Литвой. Показательный пример: в битве при Шауляе на стороне рыцарей-меченосцев сражался отряд псковичей (две сотни отборных воинов, из которых вернулся домой лишь каждый десятый). Известны и случаи прямого предательства русских интересов местной знатью: в 1228 году псковские бояре сорвали поход Ярослава Всеволодовича на Ригу, а в 1233-м новгородские бояре-изменники соединились с немецкими рыцарями и напали на Изборск. Свою «пятую колонну» в Пскове ливонские захватчики использовали и в начале 40-х.

В 1236 году Ярослав Всеволодович, князь переяславский и новгородский, отправился в Киев добывать великокняжеский стол, а в Новгороде оставил полноправным князем-наместником сына Александра. Несколько позже, летом кровавого 1238-го, Ярослав получит великое княжение Владимирское, а Александр Ярославич станет князем- наместником новгородским, князем дмитровским и тверским. С 16 лет, будущий Невский герой выступает в Северной Руси как самостоятельный политик, преодолевая противодействие местного боярства и крепя оборону края.

С известной натяжкой поставим в этот ряд еще одно событие. Растянутое на несколько лет, оно венчается все тем же 1236 годом, когда князь Даниил Романович, многоопытный правитель и полководец, возвратил отторгнутый от его владений Галич. Завершив объединение Галицкой и Волынской земель, он стал одним из самых могущественных русских князей. В ту пору он еще поддерживал военный союз с Миндовгом — говоря о событиях 1237 года, волынский летописец отмечает их совместные действия против польского князя Конрада Мазовецкого: «По том же лете Данилъ же возведе на Кондрата литву Минъдога...»3. А перед этим, в марте 37-го, Даниил Галицкий жестко пресек попытку немецких рыцарей обосноваться на волынских землях, которые — безо всяких на то оснований — «пожаловал» им Конрад Мазовецкий (печально знаменитый как раз тем, что пригласил Тевтонский орден в Польшу для борьбы с пограничной Пруссией и Литвой). Даниил Романович, по словам летописца, заявил: «Не лепо есть держати нашее отчины крижевникомь Тепличемь (крестоносцам-тамплиерам. — А.В.), рекомымь Соломоничемь». «И поидоста на не в силе тяжце», освободил захваченный ими город Дорогичин, а их магистра Бруно и все его уцелевшее воинство взял в плен4. Симптоматично, что русский князь (или вложивший в его уста свою речь православный книжник) не отличает немецких крестоносцев от тамплиеров, сиречь храмовников (рыцарей Храма Соломона): именно с их устава были списаны своды правил, которыми руководствовались Тевтонский орден и ливонские «Братья Меча». Каждый член этих духовно-рыцарских организаций был призван исполнять четыре обета: послушания, целомудрия, бедности, но главное — постоянной борьбы с противниками католичества.

Разумеется, связующие звенья между некоторыми из названных событий найти можно. Скажем, победа литовцев при Шауляе ускорила и без того неизбежное слияние двух рыцарских орденов, а быстрое повышение статуса Александра Ярославича обусловил поход Батыя на Русь: Ярослав Всеволодович окончательно передал княжение в Новгороде сыну, когда по праву старшего в роду занял престол великого князя Владимирского — после того как в бою с татарами в марте 1238 года погиб Юрий, брат Ярослава. Труднее установить связь между возвышением Миндовга в Литве и триумфом Батыя в Поволжье: тут без привлечения светил (не только научных, но и космических) не обойтись. Православные мыслители решают проблему примерно так: «Причины синхронистической связи столь разнородных событий, — пишет известный русский социолог Н.Я. Данилевский (1822 — 1885), — нельзя, конечно, надеяться отыскать ближе, чем в самом том плане миродержавного Промысла, по которому развивается историческая жизнь человечества»5. Современные последователи идей «географической школы» (прежде всего Л.Н. Гумилев с его концепцией пассионарности) объясняют синхронизм исторических явлений и процессов глобальными изменениями условий жизни, активизирующими этносы, попавшие в полосу этих перемен.

Здесь первую цепочку совпадений мы оставим: она сыграла роль сюжетной завязки, пунктирно обозначив предысторию другой череды загадочно синхронных событий.

ЦЕПЬ... СЛУЧАЙНОСТЕЙ?

Почти одновременно, в 1263 — 1264 годах, с политической арены Восточной Европы сошли три заглавные фигуры, чья деятельность на многие десятилетия определила развитие русских и балто-славянских земель.

14 ноября 1263 года, возвращаясь из ставки золотоордынского хана Берке, от тяжелой болезни умер в Городце великий князь Владимирский Александр Ярославич, позже прозванный Невским. Каков был недуг 43-летнего витязя, ни житие, ни летописи, по обыкновению, не сообщают. Допущение отдельных историков, что причиной заболевания мог стать подмешанный в Орде яд6, прямо ничем не подтверждается. Но настораживает сходство, каким отмечены в роду Ярослава судьбы нескольких его представителей (включая его самого): будучи великими князьями Владимирскими, то есть главными среди удельных владетелей Северо-Восточной Руси, они умирают либо в ставках монгольских ханов, либо при возвращении из них. В 1272 году, в возрасте не старше 49 лет, на пути из Орды скончался Ярослав Ярославич, младший брат покойного Александра. Обстоятельства его смерти неизвестны. Зато установлено, а точнее, засвидетельствовано современником, отчего умер их 56-летний отец: в 1246 году его отравили в Каракоруме, столице Монголии. Вопрос лишь в том, насколько можно доверять упомянутому свидетельству. Любопытно проследить эволюцию взглядов на эту проблему знатока русско-монгольских отношений Л.Н. Гумилева. В книге «Поиски вымышленного царства (Легенда о «государстве пресвитера Иоанна»)» он категоричен: «Вызванный для переговоров князь Ярослав Всеволодович был отравлен ханшей Туракиной, особой глупой и властной…Она поверила доносу боярина Федора Яруновича находящегося в свите владимирского князя и интриговавшего против него в своих личных интересах»7. В более позднем сочинении автор осторожнее оценивает источник изложенной версии: «Казалось бы, все складывалось хорошо для Ярослава, а значит, и для Руси. Но в друг оказалось, что великий князь умер от яда, будто бы данного ему вдовствующей ханшей Туракиной, получившей донос от боярина Федора Яруновича, сообщившего, что Ярослав вступил в контакт с папой Иннокентием IV и Лионским собором... Но... обвинение ее в отравлении гостя не было подтверждено. Сообщил об этой версии Плано Карпини, папский агент, т.е. лицо заинтересованное»8. Отметим сомнение историка. Далее мы увидим, что вопросы у него вызывала и смерть Александра Ярославича.

Начало княжения Даниила Галицкого. Фрагмент миниатюры из Лицевого свода XVI в.

Начало княжения Даниила Галицкого. Фрагмент миниатюры из Лицевого свода XVI в.

В том же 1263 году, и тоже осенью, ушел из жизни Миндовг, великий князь Литовский. Л.Н. Гумилев ошибочно называет его ровесником Александра Невского, видимо, приняв за годы жизни период правления, указываемый в литературе: 1219 — 12639. В действительности же дата рождения Миндовга неизвестна, а первое летописное упоминание о нем относится к 1215 году, когда литовские князья заключили мир с князьями галицко-волынскими — Даниилом и его братом Васильком — и по договору с ними выступили против поляков. Нередки случаи, когда в соглашениях или конфликтах сторон, то или иное княжество номинально представлял несовершеннолетний его правитель — иногда всего лишь 8-9 лет от роду. Но вряд ли столь юным мог быть в 1215 году князь Миндовг. Всё в том же сообщении о договоре литовцев с русскими Галицко-Волынская летопись упоминает князя Вишимута, которого (видимо, тотчас после совместного похода на поляков) «уби Миндого тъ, и жену его поялъ, и братью его побилъ...»10. Вряд ли на такие «подвиги» способен малолетка. Логично предположить, что Миндовгу было тогда не менее 14-15 (примерно таков, по средневековым представлениям, возраст юношеского совершеннолетия, наступления зрелости — возмужания, то есть превращения отрока в мужа11). Действительно, ряд белорусских исследователей относят рождение Миндовга к рубежу столетий («около 1200 года»12»), что, кстати, хорошо согласуется и со старинным изображением князя, где он представлен довольно пожилым, но полным сил воином. Правда, создана эта гравюра в XVI веке, и о портретном сходстве говорить не приходится, но, видимо, о возрасте своего героя художник имел представление. Итак, скорее всего, Миндовг был приблизительно сверстником Даниила Галицкого (родившегося в 1201 году) и Батыя (1203 — 1255), следовательно, умер в возрасте не моложе 60.

Умер, однако, не своей смертью. По сообщению Галицко-Волынской летописи, Миндовга и двух его сыновей, воспользовавшись тем, что основные силы великого князя Литовского ушли в поход (кстати, неудачный) на Брянск, убил Довмонт, князь нальщанский, чьим сообщником был Тренята (Тройнат), князь жмудский. Назван и мотив убийства — месть Довмонта, на супруге которого (при живом-то муже!) женился Миндовг, сославшись на предсмертную волю своей недавно усопшей жены: ей княгиня нальщанская приходилась родной сестрой, и умирающая хотела, чтобы мачехой ее детей (по-видимому, еще довольно юных) стала не чужая тетка, а родная тетя13. (Вряд ли последнее желание супруги обескуражило Миндовга: у него, как мы убедились, был опыт присвоения чужих жен.) Но вот незадача: другие источники умалчивают о причастности Довмонта к преступной акции. Н.М. Карамзин отмечает, что польский историк Ян Длугош (1415— 1480) «приписывает сие злодейство племяннику Миндовгову Тройнату; а в Воскресен. Лет сказано, что Миндовга умертвил Князь Герден, Давилов сын»14.

Можно ли свести кровавый акт государственной измены к заурядному убийству на почве личной мести? Известно, что Довмонт бежал (вероятно, в 1264 или 65 году) из Литвы, обосновался в Пскове, крестился там с именем Тимофей, занял в 1266-м по воле псковичей княжеский стол и за 33 года правления так прославился на поприще полководца и градостроителя, что после смерти был причислен к лику святых и назван покровителем Пскова15. Трудно со столь героическим образом сопоставить личину злодея, убившего не только своего обидчика, но и безвинных его детей... Итак, одни источники утверждают, что Довмонт участвовал в заговоре против Миндовга и затем, преследуемый его сыном Войшелком, эмигрировал из Литвы. Другие, более поздние, трактуют бегство Довмонта с точностью до наоборот: он-де приходился Миндовгу сыном и прибыл в Псков, спасаясь от врагов убитого Герденем великого князя и желая принять православие. Какая версия правдоподобней? «Предпочел» преступную предысторию псковского подвижника его современник — недружественный Северной Руси волынский летописец? Или Воскресенская летопись, составленная в 1540-е годы московскими книжниками, «задним числом» обелила благоверного князя Довмонта?

Ясно одно: если Довмонт и участвовал в заговоре против Миндовга, то играл в нем явно не первую скрипку — иначе, почему плодами устранения великого князя воспользовался только Тренята? Именно он «нача княжити во всей земле Литовьской и в Жемоти»16. И тут же поспешил устранить возможного соперника — полоцкого князя Товтивила, племянника Миндовга. (В начале 50-х, со смертью Брячислава, тестя и союзника Александра Невского, Полоцк и Витебск перешли из-под его контроля, ослабевшего в силу занятости Александра ордынскими делами, в сферу влияния укрепившейся Литвы — их князьями стали родственники Миндовга. Эта смена покровителей произошла, похоже, бескровно: таким способом полочане надеялись оградить себя от литовских набегов, татарского налогообложения и немецкой угрозы.) Пригласив Товтивила под предлогом дележа власти в Литве, Тренята его убил. Но торжествовал узурпатор недолго: все в том же 1263-м его, улучив момент, умертвили в бане четверо верных слуг Миндовга. В Литву возвратился скрывавшийся в Пинске (и получивший там военную помощь) Войшелк.

Встречным путем, с севера на юг, проследовала смерть...

Согласно Галицко-Волынской летописи, в 1264 году, а значит в возрасте 63 лет «впалъ в болесть велику, в ней же и сконча животъ свой» князь Даниил Романович Галицкий17. Правда, польская «Великая хроника» утверждает, что «Даниил, русский король... переселился из этого мира ко Господу» в 1266 году18, и, видимо, поэтому С.М. Соловьев осторожно относит кончину князя ко времени между 1264 и 1266 годом. Но большинство историков склонны доверять свидетельству волынского летописца.

Миндовг, великий князь Литовский, и его сын Войшелк.

Миндовг, великий князь Литовский, и его сын Войшелк. Гравюры XVI в.

Итак, три великокняжеских смерти подряд. Снова совпадение? Попробуем на сей раз обойтись без звезд.

Из детективов любому из нас известно, что, в отличие от несчастного случая (к числу коих отнесем и неизлечимую болезнь), преступление всегда мотивировано. Первое, что пытаются выяснить криминалисты: кому и в связи, с чем была выгодна смерть жертвы.

Предположим, что время кончины трех великих князей совпало не случайно. Иначе говоря, поищем общий мотив их возможного (в случае Александра и Даниила) и действительного (в случае Миндовга) устранения. Противников у них было предостаточно, да и внутри этой, выражаясь по-современному, «большой тройки» отношения складывались далеко не идеальные. Наличествовал ли у всех троих общий враг? И если да, то почему он выбрал именно те сроки, которые выбрал? В попытке понять, что могло предопределить почти синхронную гибель трех европейских властителей, посмотрим, что ей предшествовало.

При этом выделим еще одну цепь... нет, не совпадений, и тем более не случайностей.

ЦЕПЬ СООТВЕТСТВИЙ

Вторая половина 40-х — начало 50-х годов XIII века отмечены повышенной дипломатической активностью Рима на Востоке — от Балтики и Черного моря до монгольских степей. После того как захлебнулся освященный папой натиск рыцарей на Литву и владения Новгорода, а в Польше и Венгрии передовые силы Европы были разбиты татаро-монголами, папская курия попыталась распространить свое влияние на восточные земли мирным путем.

В 1246 — 1247 годах, во время поездки в Каракорум, папский посол Иоанн де Плано Карпини встречался с русскими князьями Ярославом Всеволодовичем Владимирским и Даниилом Романовичем Галицким. Ярослава, как принято считать, отравили монголы — за его мнимые контакты с их врагом папой (вполне возможно, что князя оклеветали, причем именно католики или их сторонники в его окружении, причиной же навета мог стать его отказ от сотрудничества с Римом и Орденом); галицко- волынские правители пошли на переговоры с курией. В отчете о своей многотрудной миссии 67-летний, не по годам деятельный монах-францисканец утверждает: «Даниилъ и Василько, братъ его... единодушно ответили намъ, говоря, что желаютъ иметь Господина Папу своимъ преимущественнымъ господиномъ и отцомъ, а святую Римскую Церковь владычицей и учительницей... и послали также съ нами касательно этого къ Господину Папе свою грамоту и пословъ»19.

Летом 1248 года в Новгород прибыли папские легаты с письмом понтифика Иннокентия IV. Папа, ссылаясь на якобы имевшее место желание князя Ярослава обратиться в лоно римской церкви, предлагал то же самое сделать его сыну Александру: «Вот о чем светлость твою просим, напоминаем и в чем ревностно увещеваем, дабы ты матерь римскую церковь признал и папе повиновался, а также со рвением поощрял своих подданных к повиновению апостольскому престолу...». Велеречивая проповедь предваряла банальное предложение стать осведомителем папы: «...просим тебя об особой услуге: как только проведаешь, что татарское войско на христиан поднялось, чтобы ты не преминул немедля известить об этом братьев Тевтонского ордена, в Ливонии пребывающих...»20. Сомнительному союзу с упорствующим в прозелитизме Римом православный русский князь предпочел лояльность веротерпимой Орде. Итог этого выбора неоспорим — великая Россия от Атлантики до Тихого океана.

В 1251 году пришел черед язычника (или, что менее вероятно, с 1246 года православного христианина) Миндовга.

Ища опоры в борьбе с галицко-волынскими князьями за земли Черной Руси, он согласился на мир с Тевтонским орденом, принял католичество, а взамен получил от папы титул короля. Коронация Миндовга состоялась около 1252 или 1253 года в Новогородке (Новогрудке) — центре Черной Руси, ставшем отныне столицей Великого княжества Литовского21. Дальнейшие события показали, что «обращение» Миндовга было политическим маневром: в 50-е годы он тайно помогал воевавшим с немцами жмудинам, а в 1260 году в битве у озера Дурбе разгромил объединенные силы ливонских, прусских и датских крестоносцев, после чего открыто порвал с Орденом, отрекся от римской веры, истребил бывших при его дворе католиков и отправил послов...22 Но не будем забегать вперед.

В 1253 году королевский венец из рук папских легатов принял Даниил Романович. Важно отметить, что его коронация происходила в огражденном от немецких домогательств Дорогичине, чем подтверждались права Даниила на этот исконно русский город. В отличие от Александра Невского, Даниил Галицкий, имевший постоянные контакты с католическими странами Европы, с доверием прислушивался к посулам папы и союзных польских князей, надеясь на реальную поддержку Запада в борьбе с Ордой. Позже, когда эти надежды развеялись, Даниил отказался от альянса с Римом, но королевский титул сохранил за собой

Восточная дипломатия папства не дала ощутимых результатов. Литва отринула римскую веру в пользу родной отцовской, Русь не пожелала менять православное распятие на латинский крыж.

Бату-хан (Батый). Старинный китайский рисунок.

Бату-хан (Батый). Старинный китайский рисунок.

Малоуспешным оказалось и новое наступление крестоносцев на литовские и новгородские владения. Вернемся к неоконченной фразе. Итак, разорвав отношения с Орденом и Римом, Миндовг отправил посольство к своему давнему недругу Александру; «литовские послы, по словам немецкой рифмованной хроники, вернулись и сообщили, что на Руси «рады перемене чувств» Миндовга»23. Опытные политики и полководцы, оба князя понимали, что порознь им с немецкой угрозой не справиться: окончательный разгром Ордена требовал объединения сил. В 1262 году ответное русское посольство прибыло в Литву с обещанием военной поддержки. «Тогда же Александр Ярославич и Миндовг заключили союзный договор против немецких рыцарей; можно думать, — делает вывод В.Т. Пашуто, — что одним из условий этого договора было признание Миндовгом прав Александра Ярославича на Полоцк (выше говорилось об их утрате в 50-е годы. — А.В.); был намечен совместный поход на Ригу; князю жмудскому Тройнату поручалось поднять восстание среди ливов и лэттов. Ливонским рыцарям грозило полное уничтожение»24.

Но произошло непредвиденное: литовские войска разминулись с русскими. Возможно, на несогласованности действий союзников отчасти сказалось то, что в числе полководцев не было Александра Невского, отвлеченного резко осложнившейся внутренней обстановкой (антиордынскими восстаниями в городах Владимиро-Суздапьской Руси). Княжеский «великий полк» и новгородский сводный полк номинально возглавлял его 9-летний сын Дмитрий. С ним шли другие родственники Александра — младший брат Ярослав, князь тверской (фактический наместник великого князя на период кампании), и зять Константин, князь витебский. Участвовал в походе и знакомый нам Товтивил с полоцким полком и полутысячной литовской дружиной. Когда эта многочисленная рать вступила в 1262 году в землю подвластных Ордену эстов, Миндовг, дошедший до Вендена и не обнаруживший там союзников, успел вернуться в Литву. В.Т. Пашуто считает, что виной всему было преждевременное выступление в поход жмудского князя Тройната, который опасался усиления Миндовга и решил расстроить его планы. Действительно, зная, что учинил Тройнат-Тренята год спустя, логично предположить: его поспешность не была тактической ошибкой.

Русские войска взяли Дерпт (бывший Юрьев, нынешний Тарту), но, видимо, узнав об уходе литовцев, возвратились в Новгород. В том же году был заключен русско-немецкий договор о мире и торговле на прежних взаимовыгодных условиях.

Обе стороны сознавали, что это очередное замирение — лишь временная передышка для накопления сил. С Литвой же и такого мира у Ордена не было. И хотя усилиями изменника Тройната военный блок Миндовга и Александра дал трещину, их общему противнику требовалось нечто большее. Возможности для принятия радикальных мер у него, похоже, были. Пронемецкая партия, действовавшая в Новгороде и Пскове, наверняка внедрила своих агентов в ближайшее окружение Александра. В многоязычном Сарае, ставке ордынского хана, наряду с другими чужеземцами проживали немецкие купцы и католические миссионеры, хранившие под рясой не только Евангелие. В Жмуди, торчавшей как кость в горле между Пруссией и Ливонией, несомненно, действовали эмиссары Рима и Риги — под их влияние, видимо, и попал честолюбивый и неразборчивый в средствах Тройнат. Далеко от прибалтийских баталий сидел в своей холмской резиденции русский король Даниил, но и к его палатам имелся ключик. Даниил Галицкий в паузах между сражениями неутомимо укреплял и обустраивал свои владения — возводил новые города-крепости: Холм, Львов, Угровск, Данилов. Заселял их мастеровым людом, бежавшим к нему от татар, приглашал и чужеземных умельцев. Так, заложив Холм, он «нача призывати приходае немце и русь, иноязычникы и ляхы... И бе жизнь...»25.

И была жизнь...

«ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ», или О ПОЛЬЗЕ НЕДОКАЗУЕМЫХ ВЕРСИЙ

Дотошный читатель спросит: неужели никто из историков до сих пор не замечал странного совпадения во времени этих, с виду столь разных, смертей? Отвечу: замечали. На хронологическую близость их обратил внимание еще С.М. Соловьев: «...почти в одно время Восточная Европа лишилась троих знаменитейших своих владетелей: в Руси Северной не стало Александра Невского, в Южной — Даниила, в Литве — Миндовга»26. Но, будучи последовательным фактографом и противником необоснованных предположений, Соловьев не стал строить на сей счет догадок. Сделал это (правда, лишь в отношении двух князей-союзников) ученый иного времени и склада — любитель неожиданных сопоставлений и смелых обобщений Л.Н. Гумилев. В своей последней работе он заметил: «Можно предположить, что Александр Ярославич умер, выражаясь современным языком, от стресса. Действительно, столь сложные дипломатические акции, блестящие победы, борьба с соотечественниками требовали слишком большого нервного напряжения, которое не каждому по силам. Однако кажется странным то, что вскоре умер и Миндовг. Невольно напрашивается мысль, что причиной смерти князя Александра был не стресс; скорее, в смерти Александра и Миндовга следует видеть усилия немецких сторонников, действовавших на Руси и в Литве»27.

Но как связана с русско-литовской угрозой Ордену смерть Даниила? Немецкие рыцари, конечно, помнили его «прегрешения» перед ними: и то, давнее, 1237 года, и сравнительно свежее: в середине 50-х он, усилив собственное войско отрядами князя

Болеслава Краковского и своего зятя Земовита (сына Конрада Мазовецкого), ходил воевать порубежные земли родственных пруссам ятвягов, а на сей лакомый кусочек зарились также крестоносцы. Но мстить за старые вины, согласитесь, как-то не по-христиански (хотя очень даже по-рыцарски). К тому же ятвяжский конфликт разрешился в конце 50-х в пользу Ордена (русский король вслед за польской родней отказался от завоеванных территорий). А в 60-е годы против орденского государства Даниил, кажется, ничего не замышлял. И уж вряд ли кто мог в эту пору заподозрить его в союзнических отношениях с Миндовгом (с которым в конце 50-х его заставила-таки воевать Орда) и Александром (чьей восточной политике он издавна противился).

Думается, вероятные организаторы предполагаемой серии политических убийств первоначально не предусматривали устранение Даниила Галицкого. Однако Тройнат не оправдал их ожиданий, и в 1264 году, сменив иноческую рясу на княжеский плащ, к власти в Литве пришел сын Миндовга (и свояк Даниила Романовича) Войшелк, ревностный поборник православия. Именно русские полки Даниилова сына Шварна (шурина Войшелка) и Даниилова же брата Василька помогли наследнику Миндовга победить врагов — прозападную, пронемецкую партию; именно русского князя Василька Романовича назвал он своим «отцом и господином», то есть, по средневековым понятиям, признал сюзереном: «Воишелкъ же нареклъ и бяшеть Василка аки отца собе и господина»28. По сути, определился новый союз — Литвы и Юго-Западной Руси, причем явно под русским патронатом и с перспективой крещения язычников литовцев по восточному обряду. Ничего хорошего Риму и Ордену это не сулило.

И вот в 1264 году при неизвестных нам обстоятельствах умирает Даниил Романович, а в 1268-м, отдав княжение мужу своей сестры Шварну Даниловичу, гибнет принявший вновь монашеский постриг Войшелк. Его, по свидетельству летописца, убил,зазвав с помощью Василька на страстной неделе во Владимир Волынский, другой сын Даниила — Лев, — убил якобы из зависти, «оже бяшеть далъ землю Литовьскую брату его Шварнуви»29. Возможно, тут еще одно случайное совпадение, однако событиям той предпасхальной ночи, когда свершилось очередное иудино дело, непосредственно предшествовало застолье в доме знатного немца Маркольда (по С.М. Соловьеву, это «старый советник короля Даниила»). «Марколтъ же Немечинь зва к собе все князе на обедъ: Василка, Лва, Войшелка. И начаша обедати, и пити, и веселитися»30. Лев покинул дом хлебосольного немца последним, направился в монастырь, где остановился инок Войшелк, предложил ему: «Кум! Напьемся!» — и во время пирушки порешил кума... Похоже, политическое убийство и здесь обставлено как родственная ссора с летальным исходом. Преемник Войшелка Шварн княжил в Литве совсем недолго: на следующий год после смерти шурина он тоже, как ни странно, умер, и князем в Литве стал «безаконьный, прокляты, немилостивый», по характеристике волынского летописца, Тройден. «А Левъ нача княжити в Галиче и в Холме по брате по своемь по Шварне»31. И жили они с Тройденом в полном согласии. Правда, длилось оно весьма недолго: в 1275 году литовцы захватили Дорогичин..

Каков итог всех этих смертей? Литва уже не соратница, а снова соперница Руси; наследники Даниила Галицкого ссорятся между собой и с переменным успехом воюют то с литовцами, то с поляками, привлекая в союзники татар, которые попутно разоряют южнорусские земли; враждуют и тем рушат объединительные планы Александра Невского его малоодаренные братья и сыновья (лишь младший сын Даниил Московский продолжит, по мере сил, миротворческие начинания отца).

Последующие вторжения немецких рыцарей в польское Восточное Поморье, в Эстляндию и на западные территории Литвы — в Жемайтию — расширяют владения Тевтонского ордена от Вислы до Наровы; Польша, Литва и Русь утрачивают выход к Балтийскому морю; Орден пытается контролировать всю торговлю на Балтике Предел его экспансии положит знаменитая Грюнвальдская битва 1410 года, где немецких притеснителей разгромят польские и литовско-русские войска. Но только в XVI веке некогда сильное рыцарское государство сойдет на нет, лишившись в 1525 году Пруссии, а в 1561-м — и Ливонии. (Утратив обширные северные владения, Орден продолжит свое существование в южной Германии, пока в 1809 году его не упразднит Наполеон. Воссозданный спустя четверть века в Австрии, Тевтонский орден действует по сей день, занимаясь благотворительностью и уходом за больными.)

Вновь установить союзнические отношения с воинственной Литвой Северо-Восточная Русь попытается спустя сто с лишним лет после договора Миндовга с Александром — при Дмитрии Донском, но чаемый союз расстроит династическая уния Великого княжества Литовского с королевством Польским, заключенная в 1385 году при деятельном участии Рима. Окатоличенная «сверху» (хотя и православная в массе своего преимущественно славянского населения — белорусов, украинцев русских), Литва надолго останется неприятельницей Московского государства, а в 1569 году сольется с Польшей в единую недружественную России державу — Речь Посполиту.

Вот такую «цепную реакцию» вызовет в последующих веках череда княжеских смертей в 60-е годы XIII столетия — для Руси воистину несчастливого. Те, кто, предположительно, выстроил этот ряд, едва ли заглядывали столь далеко вперед. Хотя... не будем упрощать неведомые нам замыслы. Особо тонкие цепи куют особенно опытные мастера. Самые сложные партии разыгрывают наиболее продвинутые гроссмейстеры.

***

Сопоставленные здесь факты, наблюдения и догадки, разумеется, ничего не доказывают Версия о возможной причастности к предполагаемой серии убийств заинтересованной в них структуры — построение в известной мере умозрительное. Но этот мысленный эксперимент, этот опыт книжного расследования помог нам перелистать внимательней (если не открыть впервые) несколько трудно читаемых страниц нашего прошлого, которое столь болезненно откликается в настоящем. Так что свою задачу автор считает выполненной.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Пашуто В.Т. Александр Невский. М., 1975. С. 52.

2.Матузова В.И. Примечания. — В кн.: Петр из Дусбурга Хроника земли Прусской. М , 1997. С. 262.

3,4. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981. С. 288.

5. Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. СПб, 1995. С. 263.

6. См., в частности: Кузьмин А.Г. Александр Невский. — В кн.: Великие государственные деятели России. М., 1996. С. 75.

7. Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства (Легенда о «государстве пресвитера Иоанна»). М., 1970. С. 331.

8. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М. 1989. С. 529.

9. Пашуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 29.

10. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 252.

11. Приведу в связи с этим наблюдение специалиста по исторической лингвистике, верное не только для славянства: «...мужъ — взрослый мужчина, свободный и мудрый, супруг и отец Это древнейшее название взрослого мужчины происходит от корня со значением 'думать, мыслить'... Мужем-владетелем мог стать только женатый мужчина... Ранние браки в Древней Руси (в том числе и у князей) объясняются именно тем, что для человека наступает время стать владетелем, следовательно, и мужем» — Колесов В. В. Мир человека в спове Древней Руси. Л., 1986. С. 83.

12. Запруднiк Я. Беларусь на гiстарычных скрыжаваннях. Мiнск, 1996. С. 27.

13. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 358.

14. Карамзин Н.М. История государства Российского в 12-ти томах. Т. IV. М., 1991. С. 218.

15. Памятники литературы Древней Руси XIV — середина XV века. М., 1981. С. 50, 534-535.

16. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 358.

17. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С, 360.

18. «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI —XIII вв. М., 1987. С. 192.

19. Плано Карпини И. История монгалов. Рубрук В. Путешествие в восточные страны. СПб, 1911. С. 61

20. Пашуто В.Т. Александр Невский. М., 1975. С. 97. 21 Гiсторыя Беларусi У 2 ч. Ч. 1. Мiнск 1998. С. 86.

22. Пашуто В.Т. Александр Невский и борьба русского народа за независимость в XIII веке. М., 1951. С. 124.

23,24. Пашуто В.Т. Александр Невский и борьба русского народа... М., 1951. С. 125.

25. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 344.

26. Соловьев С.М. Сочинения. В 18-ти кн. Кн. II. Т. 3-4. История России с древнейших времен. М., 1988. С. 183,

27. Гумилев Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. М., 1992. С. 133.

28. Памятники литературы Древней Руси: XIII век С. 360.

29,30. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 364.

31. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. С. 366.

Автор стать: Анатолий Вершинский.

Читайте также:

МЕЩАНИН В... МУШКЕТЕРСТВЕ
Голубые шнуры Стефена Грея
Трамвай, которому не повезло (Трамвай РВЗ-7).
Миф о Троянском коне

Похожие записи:

  1. Живые небеса. Загадки забытых цивилизаций.
  2. ЗАГАДКИ ФОТОСИНТЕЗА
  3. Миф о Куликовом поле (окончание).
Метки: ,

Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.