Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

Последние комментарии

МЕЩАНИН В… МУШКЕТЕРСТВЕ

Опубликовал Сергей 22 января 2011 в рубрике История.

Так по праву можно назвать Шарля де Баца де Кастельмора графа д'Артаньяна, который стал прототипом главных героев двух классических произведений французской литературы: мушкетерской трилогии Александра Дюма и... «Мещанина во дворянстве» Жана Батиста Мольера.

ПО СЛЕДАМ ДЮМА

«ДЛЯ меня история — это гвоздь, на который я вешаю свою картину», — говаривал великий Александр Дюма-отец. Пожалуй, самым удачным историческим «гвоздём» для него стала обнаруженная им в королевской библиотеке книга «Мемуары господина д'Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетёров, содержащие множество частных и секретных вещей, которые произошли в царствование Людовика Великого». Многое изменив и добавив, писатель, тем не менее, основную канву трилогии о мушкетёрах почерпнул именно из этого труда. Поэтому на протяжении многих лет исследователи творчества Дюма биографией реального д'Артаньяна особо не занимались, считая, что она полно описана им самим в мемуарах. Однако в 1912 г. французский исследователь Шарль Самаран установил: воспоминания д'Артаньяна — подделка, не имеющая никакого отношения к капитану королевских мушкетёров. На самом деле их написал Гастьен Куртиль де Сандра — памфлетист, специализировавшийся на издании апокрифических мемуаров.

После открытия Самарана существование реального исторического д'Артаньяна многие начали ставить под сомнение, считая, что он полностью придуман де Сандра. Тем не менее это стало толчком к историческим исследованиям, в ходе которых выяснилось: капитан-лейтенант королевских мушкетёров д'Артаньян реальное лицо — Шарль де Бац де Кастельмор граф д'Артаньян. Более того, многие факты из его жизни в книге де Сандра описаны более или менее верно. Поскольку Дюма активно использовал книгу Куртиля, Шарля де Баца автоматически запи- салив прототипы прославленного гасконца.

Между тем, назвать реального графа д'Артаньяна прототипом д'Артаньяна литературного можно лишь с большими оговорками. Как выяснилось в последнее время, прототипами героя Дюма стали сразу три человека, служивших при дворе Людовика XIV и носивших имя д'Артаньян. Куртиль де Сандра, не будучи лично знаком ни с одним из них и опираясь только на слухи, попросту приписал события, происходившие с тремя людьми, одному — Шарлю де Бацу, старшему из всех трёх д'Артаньянов и первым появившемуся в Париже. С героем Дюма его роднит стремление стать капитаном мушкетёров, служба кардиналу Мазарини, участие в деле суперинтенданта Фуке и, наконец, графский титул, который литературный д'Артаньян получил в конце жизни.

Вторым прототипом гасконца из мушкетёрской трилогии был Пьер де Монтескью д'Артаньян, кузен Шарля де Баца. Он тоже служил мушкетёром, потом сделал блестящую военную карьеру, став маршалом Франции подобно герою Дюма. Правда, в конце XVII в. он отказался от имени д'Артаньяна, дабы его не путали с Шарлем де Бацем, и вошёл в историю Франции как Пьер де Монтескью.

Наиболее похожим по темпераменту и внешнему облику на д'Артаньяна Куртиля и Дюма был Жозеф де Монтескью д'Артаньян. Как и литературный герой, он приехал в Париж с рекомендательным письмом отца к капитану королевских мушкетёров, которым в то время был не де Тревиль, а двоюродный брат соискателя Шарль де Бац. Именно Жозеф завёл роман с известной авантюристкой леди Карлайл, дочерью графа Нортумберленда, известной при французском дворе как «миледи». У неё, правда, не было на плече клейма, как у героини Дюма, и известна она своими многочисленными романами, приводившими к дуэлям тех, кто домогался её любви.

Жозеф прославился в столице как искусный фехтовальщик, и Шарль де Бац дважды спасал его от Бастилии за участие в поединках со смертельным исходом. Первый раз «маленький д'Артаньян», как называли Жозефа при дворе, заколол некоего графа де Варда, ухлёстывавшего за леди Карлайл, а во второй - во время массовой дуэли с англичанами в Пре-О-Клер он убил секретаря английского посольства. В конце концов, Жозеф сделал неплохую карьеру, дослужившись до генерал-лейтенанта, но она, конечно, не шла ни в какое сравнение с успехами его старших двоюродных братьев.

Хотя собирательность образа д'Артаньяна Дюма очевидна, исследователи главным прототипом всё же считают Шарля де Баца. Это, по- видимому, связано с тем, что он столь же рьяно, как и герой трилогии, стремился стать капитаном королевских мушкетёров и сделать не столько военную, сколько придворную карьеру.

РЕАЛЬНЫЙ Д'АРТАНЬЯН

Сейчас биография Шарля де Баца де Кастельмора графа д'Артаньяна считается неплохо изученной. Он родился между 1611 и 1615 гг. в замке Кастельмор в графстве Фе- зензак в семье Бертрана де Баца и его жены, урождённой Франсуазы де Монтескью. У будущего капитана королевских мушкетёров было три брата и три сестры. Александр Дюма сделал своего д'Артаньяна несколько старше реального. В те времена, которые описываются в «Трёх мушкетёрах», Шарль ещё пешком под стол ходил. Он приехал в Париж лишь в 1630 г., а мушкетёром стал ещё три года спустя. Именно здесь гасконец взял себе имя д'Артаньян, поскольку так называлось сеньориальное владение дома де Монтескью, к которому принадлежала его мать.

В мушкетёрах гасконец прослужил недолго. Что он делал до 1646 г., неизвестно. Но в этом году его карьера сделала крутой поворот: д'Артаньян поступил на службу к кардиналу Мазарини и стал его доверенным лицом. Долгие шесть лет Шарль усердно выполнял ответственные задания его преосвященства. Только в 1652 г. он вновь занялся военным делом, получив место лейтенанта в одном из гвардейских полков. Ещё два года спустя д'Артаньян получил первую придворную должность — капитан-консьерж королевского вольера. До 1658 г. он участвовал во многих сражениях с испанцами и заслужил репутацию храброго воина и умелого командира.

В 1658 г. Людовик XIV воссоздал роту королевских мушкетёров, распущенную Мазарини ещё в 1646.

Младшим лейтенантом в неё назначили Шарля де Баца, которому король доверял выполнение самых деликатных поручений. Так, в сентябре 1665-го Шарлю де Бацу монарх поручил арестовать и организовать охрану суперинтенданта финансов Фуке. Должность тюремщика при вельможе д'Артаньян с небольшими перерывами исполнял целых три года. При выполнении этой малопочтенной в народе миссии гасконец сумел, с одной стороны, заслужить глубокое уважение узника; с другой — похвалы от «короля-солнца».

Наконец, в 1666 г. монаршьи милости посыпались на мушкетёра, как из рога изобилия. Сначала ему пожаловали вожделенную полупридворную, полувоенную должность капитан- лейтенанта первой роты королевских мушкетёров. В следующем году — чин бригадира кавалерии и командира отдельного армейского корпуса. Ещё четыре года спустя он получил звание генерал-майора и должность губернатора Лилля и Лилльской области.

К сожалению, блестящая карьера д'Артаньяна оборвалась в том же 1672 г. Он погиб при осаде Маастрихта.

В отличие от литературного героя, реальный д'Артаньян был женат и имел двух сыновей. Старший сын умер бездетным, а у младшего было два сына. Младший внук д'Артаньяна умер молодым, а старший сделал среднего уровня военную карьеру, будучи, тем не менее, весьма уважаемым человеком в дворянской палате Бургундских штатов. Последним прямым потомком рода д'Артанья- нов стал его сын Луи-Константэн. Он был неплохим офицером, но его продвижение по службе остановила Великая Французская революция.

Александр Дюма, принесший Шарлю де Бацу всемирную известность, даже не предполагал, что судьбы его отца, генерала республики, неоднократно пересекались с путями последнего отпрыска рода д'Артанья- нов. Есть сведения, что батюшка писателя во время Великой Французской революции несколько раз встречался с Луи-Константэном де Бацем и высоко ценил его, как человека, хорошо разбирающегося в военном деле.

УЗУРПАТОР

При просмотре послужного списка Шарля де Баца складывается впечатление, что он был смелым воином и честным служакой, то есть таким же, как д'Артаньян Дюма. Однако это верно только отчасти. До сих пор литературоведы и историки упорно обходят молчанием те особенности его характера, которые вызывали справедливое возмущение его современников. О них лучше всех сказал в своём письме ко двору будущий маршал Франции, отец фортификации Вобан, служивший в 1672 г. в Лилле под началом губернатора Шарля де Баца. «Главная черта господина графа д'Артаньяна, — писал Вобан, — непомерное тщеславие, заносчивость и болезненная любовь к знакам почтения в отношении своей персоны. Из-за этого между офицерами гарнизона и губернатором постоянно происходят ссоры, не идущие на пользу делу».

На эти черты характера капитана королевских мушкетёров при дворе обратили внимание ещё в 1665 г., когда он вдруг ни с того ни с сего начал величаться «графом д'Артаньяном» и вести себя как ровня знатнейшим вельможам королевства и принцам крови.

Во Франции XVII в. самовольное присвоение дворянства разбогатевшими буржуа из провинции приобрело настолько массовый характер, что Людовик XIV в 1665 г учредил «комиссию по выявлению узурпаторов дворянского звания». Она должна была составить новый гербовник королевства, из которого были бы вычищены все самозванцы.

Скорее всего, фигура д'Артаньяна, доверенного лица самого короля, никогда не попала бы в поле зрения комиссии, если бы не занос-чивость новоиспечённого вельможи, который вдруг начал величать себя графом. Новый карательный орган решил всё-таки проверить родословную гасконца. И тут открылись удивительные вещи.

В середине XVI в. разбогатевший сукноторговец Арио де Бац купил в графстве Фезензак замок Кастельмор, принадлежавший дворянскому роду Пуи. Именно с этого и началось в роду де Бацев стремление причислить себя к дворянству. Однако самому Арио удалось стать только лишь крупным землевладельцем Восхождение по сословной лестнице продолжил сын Пьер, который в своём брачном контракте задним числом вписал перед своим именем слово «дворянин». От Пьера эстафета перешла к его сыну Бертрану, отцу Шарля де Баца Бертран уже открыто величал себя «шевалье» и сумел выгодно жениться на Франсуазе де Монтескью, представительнице одной из знатнейших фамилий Гаскони из сеньориального дома д'Артаньянов.

Хотя уже отец Шарля настаивал на своей принадлежности к дворянскому сословию, будущему капитану королевских мушкетёров, видимо, была известна его настоящая родословная. Поэтому-то, приехав в Париж, он к своему имени Шарль де Бац де Кастельмор добавил ещё одно — д'Артаньян, пытаясь тем самым подчеркнуть своё родство с родом Монтескью Между тем, на это имя он не имел никакого права.

Комиссии по выявлению узурпаторов дворянского звания, раскопав родословную гасконца, вызвала его для дачи разъяснений. Шарль де Бац не смог предъявить ни дворянских, ни графских грамот, а только лишь два брачных договора: от 1 апреля 1578 г. со следами исправлений и от 1524 г., согласно которому некий шевалье де Бац сочетался браком с девицей благородного происхождения. Шарль называл этого шевалье своим предком, но подтвердить своего родства с ним не смог. Уже в наши дни выяснилось, что этот брачный договор — фальшивка.

Сочтя объяснения господина Шарля де Баца неубедительными, члены комиссии для решения его судьбы обратились к королю. Выслушав их, Людовик XIV всё понял и повёл себя в высшей степени порядочно. Он не забыл многолетней преданной службы Шарля де Баца. Свой вердикт монарх произнёс как бы от третьего лица: «Месье де Бац — дворянин и граф. В этом вам ручается король Франции!».

После этого комиссия оставила д'Артаньяна в покое. Однако многие представители рода де Бацов, включая родных братьев гасконца, попали под следствие за узурпацию дворянства. Всех их Шарль спас своим данным под присягой словом, удостоверявшим, что они его родственники. В итоге капитан королевских мушкетёров дал начало двум самым многочисленным дворянским родам Франции — де Бацев и де Кастельморов.

МЕЩАНИН ВО ДВОРЯНСТВЕ

Людовик XIV закрыл дело д'Артаньяна в 1669 г. Незадолго до этого король, стремясь очистить дворянство от самозванцев, задумал против них идеологическую акцию и заказал своему придворному драматургу Мольеру комедию, высмеивавшую буржуа, лезущих в дворяне.

В начале 1670 г. Мольер представил на суд короля своё творение — пьесу «Мещанин во дворянстве». Однако Людовик, прочитав её, попросил переделать комедию. Точно причины такого решения неизвестны. Между тем, найти их не так уж и сложно. На глазах Мольера проходил лишь один процесс над узурпатором дворянства — над д'Артаньяном. По-видимому, драматург полностью списал своего Журдена с капитана королевских мушкетёров. Прочитав пьесу, король узнал в главном её герое д'Артаньяна и, спасая его самолюбие, попросил Мольера переработать пьесу. Но даже в изменённом варианте современники без труда узнали в Журдене графа д'Артаньяна. Чего стоит один только халат турецкого шёлка, в котором герой Мольера предстаёт перед учителем музыки и учителем танцев в самом начале комедии. В точно таком же шёлковом халате, подбитом зелёным сатином, д'Артаньян, изображавший большого вельможу, встречал визитёров в своём доме на Паромной улице, чем вызывал немало насмешек со стороны парижан. Благодаря сохранившейся в Национальном архиве инвентарной описи имущества гасконца, составленной после его смерти, мы находим в его гардеробе зелёный бархатный камзол в комплекте с красными панталонами, который высмеял Мольер в «Мещанине».

Весьма точно драматург очертил и круг интересов д'Артаньяна, который, подобно Журдену, признавал из всех великосветских наук лишь фехтование, танцы и музыку, а из всей философии знал лишь пару фраз по-латыни.

— Я вспыльчив, как сто чертей, — говорит в комедии Журден,— и никакая этика меня не удержит: я желаю беситься, сколько влезет, когда меня разбирает злость.

А вот что писал д'Артаньян Лавуа, объясняя свою ссору с господином Монживро, служившим под его началом в Лилле: «Быть может, я чрезмерно вспыльчив, но ничто не укротит мою злость и не заставит меня перестать беситься, пока к тому есть причина со стороны господина Монживро». Очевидно, Мольер вложил в уста Журдена слова заносчивого Шарля де Баца.

Так же, как мольеровский мещанин, д'Артаньян стремился свести дружбу со знатными сеньорами. Подобно Журдену, он готов был ссудить последние деньги любому, кто, подчёркивая его фальшивое графское достоинство, величал Шарля де Баца «ваше сиятельство». Например, он несколько лет за свой счёт содержал кузена Жозефа де Монтескью, который в действительности и был графом д'Артаньяном, но, приходя просить денег, с подобострастием называл капитана королевских мушкетёров «господин граф».

То, что великий Мольер списал своего мещанина с д'Артаньяна, особенно заметно в двух эпизодах пьесы. Во- первых, в тайной страсти Журдена к маркизе Доримене, а, во-вторых, в истории с его возведением в мамамуши.

В 1666 г. при дворе поползли слухи, что д'Артаньян покорил сердце одной из знатнейших дам королевства. Их источником оказался сам гасконец, который с удовольствием рассказывал о своих любовных похождениях. Потом, правда, выяснилось, что эта осо

ба, подобно Доримене, ничего не знавшей о страсти к ней Журдена, даже не подозревала о нежных чувствах Шарля де Баца.

В начале этого же года, когда д'Артаньян ещё состоял в должности лейтенанта королевских мушкетёров, скончался президент счётной палаты, освободив придворную должность капитана маленьких собачек для охоты на косуль. Людовик XIV решил упразднить её за ненадобностью. Но не тут-то было. Шарль де Бац обратился к королю с просьбой отдать эту должность ему. Гасконец так настойчиво просил об этом короля, что тот, в конце концов, уступил. д'Артаньян на радостях пышно отпраздновал своё вступление в должность. Он придумал для себя неимоверный костюм в восточном стиле, который окрестил формой «капитана маленьких собачек». Такое мелкое тщеславие пятидесятилетнего мужчины вызвало шквал насмешек. Не выдержав издевательств, Шарль де Бац через три недели отказался от должности. Но ярость его была столь сильна, что он затеял несколько ссор при дворе, едва не закончившихся дуэлями. В конце концов, чтобы утихомирить разбушевавшегося гасконца, король в сентябре 1666 г. назначил его капитан-лейтенантом королевских мушкетёров.

Вся эта история сильно напоминает эпопею мольеровского Журдена с вступлением в мамамуши. Обоими движет тщеславное желание получить нелепое звание. Даже восточный наряд мещанина при посвящении в мамамуши похож на одежду гасконца при вступлении в должность «капитана маленьких собачек».

Перечислять черты, свойственные и Шарлю де Бацу, и мольеровскому Журдену, можно и дальше, но уже названного вполне достаточно, чтобы понять: прототипом мещанина стал именно д'Артаньян...

История Франции XVII в. знает людей неизмеримо более крупного масштаба, нежели Шарль де Бац. Но в то время, как память о них практически исчезла, образ храброго, верного и благородного, но одновременно тщеславного и заносчивого де Баца продолжает жить на страницах «Трёх мушкетёров» и «Мещанина во дворянстве». Парадоксальное соединение, казалось бы, несовместимых качеств, привлёкших внимание двух величайших художников Франции, даровало настоящее бессмертие капитану королевских мушкетёров Людовика XIV.

Читайте также:

ЗА СОЮЗ ТЕХНОЛОГИИ С МАТЕМАТИКОЙ
Паровозы серии Эу.Усиленные, модернизированные, реконструированные.
Возвращение Андрея Рублева.
Египетские тайны


Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.