Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

Андрей Иванов сын Рублев.

Опубликовал Сергей 23 февраля 2012 в рубрике История.

Великому иконописцу от благодарных потомковВ истории не всегда есть возможность опереться на абсолютно бесспорные факты, подтверждённые письменными источниками, как не без иронии говорят сами учёные — «справкой из милиции». Чаще всего события той или иной эпохи, складываются из обрывочных сведений постепенно, факт к фактику, гипотеза к гипотезе, прежде чем вся картина становится более или менее ясной. И тогда вдруг истинной оказывается самая смелая догадка учёного, считавшаяся поначалу недопустимым произволом.

Именно к таким относится гипотеза о семейной династии русских иконописцев XIV в. Ивана и Андрея Рублёвых, выдвинутая академиком Верой Григорьевной Брюсовой, старейшиной (она родилась в 1917 г.), среди историков и теоретиков русского средневекового искусства. Несмотря на аргументированность позиции академика В. Г. Брюсовой, она разделяется не всеми учёными, но, как писал Г.К. Вагнер, один из самых проницательных и глубоких исследователей культуры и искусства Древней Руси: «Даже наиболее спорные части всей концепции В.Г. Брюсовой имеют право на существование, так как, несомненно, продвинут исследование творчества Андрея Рублёва вперёд. Без этого наши знания о великом художнике рискуют законсервироваться и потерять научный интерес».

О жизни художников Древней  Руси сведения до обидного мизерны. На этом фоне кажется, что об Андрее Рублёве известно не так и мало: художник получил признание уже при жизни, упоминания о написанных им иконах встречаются в святцах, о них сообщается в летописях, житиях святых, послании Иосифа Волоцкого. Но все эти сведения, начиная с летописной записи 1405 г. о росписи художником, совместно с Феофаном Греком и Прохором с Городца Московского Благовещенского собора, относятся ко второй половине жизни Рублёва, т.е. ко времени, когда ему было около 45 лет. В летописной записи он назван третьим, следовательно, был младшим из мастеров.

Условной датой рождения Андрея Рублева, официально принятой в современной исторической науке, считается примерно 1360 г. Если предположить, что имя его упоминается в летописи, когда он был ещё сравнительно молодым человеком, дата эта может быть отодвинута к 70-80-м гг. XIV в.

О раннем периоде жизни и творчества Рублёва, а тем более о его происхождении, долгое время достоверных сведений не было. Некоторый свет может пролить наличие у него прозвища (Рублёв), сохранившегося за ним в монашестве. Как известно, в XI —XV вв., да и значительно позже, фамилии носили только представители высших слоев общества, что заставляет предполагать его непростое происхождение, Несомненно, Андрей был во всеоружии культуры своего времени, а прекрасное образование можно было получить лишь в соответствующей среде. В пользу этого говорит и его тесное общение со многими высокообразованными людьми своего времени, например со святителем Киприаном, митрополитом Московским, привыкшим к интеллектуальной атмосфере Византии и выделявший поэтому наиболее духовных и образованных русских в Москве.

В качестве восполнения биографических пробелов одно время ходила трогательная, но ни на чём не основанная легенда, будто Рублёв рано лишился отца и по тому единственной возможностью обучиться иконописанию для него был постриг в монастырь. Однако распространена она была в основном в художественной литературе и популярных журналах и довольно легко опровергалась серьёзными учёными. Их главный аргумент: если, будучи уже известным иконописцем, Андрей Рублёв всё ещё имел низший иноческий чин, это говорит о том, что художник принял постриг, лишь в зрелом, или даже пожилом возрасте. Аргумент убедительный, вот только вместо ответа ставит перед искусствоведами и историками дополнительные вопросы, самым важным из которых является вопрос о том, где же мог Рублёв обучаться живописи. А о том, что он прошёл серьёзную школу, говорит исключительно высокое качество его творений и глубокое проникновение в духовный смысл изображения.

В поисках ответа на этот вопрос и родилась гипотеза Брюсовой.

Одно время считалось, Андрей Рублёв — ученик знаменитого

Феофана Грека. Эта версия основывалась на том, что в записи 1405 г. (речь о ней шла выше) их имена упоминаются совместно, причём первым идёт Феофан. То, что Феофан оказал определённое и, может быть, немалое воздействие на Андрея, несомненно, хотя бы в силу того, что более молодой Андрей наверняка внимательно наблюдал за знаменитым греком. Однако никаких указаний на ученичество у учёных нет. Наоборот, подвижный образ жизни и сам характер Феофана свидетельствуют, скорее, против этого.

Можно предположить, что Рублёв обучался в мастерской мирского иконописца. Институт ремесленного ученичества в миру хорошо известен по источникам XV в. При тогдашнем отсутствии официальных художественных школ, подготовка иконописцев имела обычную для средневековья форму отношений мастера и ученика-подмастерья, приобретавшего необходимые навыки непосредственно в процессе выполнения работ, начиная от несложных технических процедур (обработка доски, растирание красок, олифление), и кончая созданием самостоятельных произведений.

Но невольно напрашивалось и иное предположение. Не могло ли быть для Рублёва иконописание семейной традицией? Семейные артели иконников в XV в. и ранее были достаточно распространённым делом. Обучение в них начиналось с раннего возраста, что играло немалую роль в успешной подготовке будущего живописца. Поэтому именно из семей профессионалов-иконников вышли такие видные русские иконописцы, как Феодосий, «Денисьев сын». Посник Дермин, сын Дермы Ярцева, Дмитрий Григорьев, сын Григория Степанова, и другие. Широко известна и артель, созданная Дионисием с сыновьями. Всё это, по мнению академика Брюсовой. позволяет с известной долей уверенности предположить, что Андрей также вышел из среды профессиональных иконописцев. Но если так, кто же тогда был его отцом?

Интересно, что в поисках рублёвских корней Вера Григорьевна обратилась к фактам, давно опубликованным, о которых, казалось, специалисты хорошо знали, но особого значения им не придавали. Речь идёт о единственном упоминании отчества Рублёва на тыльной стороне доски иконы «Преображение», хранящейся в Третьяковской галерее. Одна из двух сделанных на ней надписей сообщает, что икона в 1504 (7012) г. поставлена Иваном Бородиным в церковь Воскресения Христова по приказу или просьбе его дяди Александра Онцифорова сына Проскурн(икова), с запретом продать или менять. Ниже, другим почерком, относящимся к белее позднему времени (установлено, что это скоропись XVII в.), записано: «Азъ писалъ многогрешный сию икону Андрей Ивановъ сыяъ Рублевъ великому князю Василию Васильевичу лета 6933» (1425). То, что надпись сделана не в рублёвское время, а гораздо позже, смущать не должно, из иконописной практики XV—XVII вв. известно, что в семьях профессиональных иконописцев обращение к уже созданным образцам — явление распространённое.

Значит, полное имя «Андрей Иванов сын Рублев».

На жизнь Андрея Рублева пришлись Куликовская битва, разорение Москвы ханом Тохтамышем, убийство послов хана Мамая в Нижнем Новгороде, война Рязани с Москвой, захват Смоленска литовцами, смерть великого князя Василия I, перенесение столицы Владимирского княжества в Москву, эпидемия чумы и множество других значимых для Руси и русского человека событий. Вполне вероятно, что они и повлияли на выбор монашеского пути, сделанного Андреем.

Известно, что при пострижении имя, как правило, менялось, хотя встречаются случаи, когда в иночестве мирское имя сохранялось, что можно связать с другим обычаем: наречением имени того святого, в день памяти которого принимался постриг.

Если при пострижении сохранилось мирское прозвище (фамилия) иконописца — Рублёв, а оно есть во всех источниках, допустимо, что сохранилось и мирское имя Андрей. Причин для этого просматривается даже несколько: во-первых, менять имя было бы не здраво, а Рублёв принял постриг, будучи уже известным художником, а во-вторых, день его пострига мог оказаться приуроченным к памяти святого Андрея, что также позволяло постриженнику оставить крещённое имя. (Согласно традиции, в Троице-Сергиевом монастыре память преподобного Андрея совершалась 4 июля, в день памяти святого Андрея Критского.)

Спасский собор Андрониковского монастыря

Спасский собор Андрониковского монастыря

Что же касается отчества Андрея Рублёва — Иванович, то, будучи официально зафиксировано лишь в XVII в., оно, тем не менее, как предположил академик Б.А. Рыбаков, вполне могло сохраниться в устной традиции.

Конечно, возможностей среди многочисленных Иванов середины XIV в. найти того, кто мог быть отцом художника не гак уж много. Но, исходя из высказанного Брюсовой предположения о происхождении. Андрея Рублёва из семьи профессиональных иконописцев, даже ограниченные сведения о том времени, логично связываются воедино, и дают возможность установить его личность. Тем более, что среди иконописцев середины XIV в. имя Иван встречается всего дважды, в связи с выполнением заказа московского великого князя.

Первый раз оно упоминается в оформлении Сийского Евангелия 1340 г., вложенного Иваном Калитой в Сийский монастырь, и написанного писцами Мелентием и Прокошей, о чём сказано в Послесловии. Евангелие снабжено красивыми заставками и двумя миниатюрами: «Поклонение волхвов» и «Отослание Христом апостолов на проповедь». На л. 1. на заставке, имеется надпись мелкими буковками: «Г(оспод)и помози многогрешному Ивану (писати) заставицу сию».

Мастерство иконописца Ивана, как и сам факт привлечения к ответственной работе по выполнению великокняжеского заказа свидетельствуют о том, что его искусство было признано современниками.

Дверь монастыря

При Андрее Рублёве эта дверь вела в трапезную монастыря

Второй раз имя иконописца Ивана упоминается в 1345 г. в связи с работой (вместе с мастерами Гойтаном и Семёном) над росписью монастырского храма Спаса на Бору в Московском Кремле. Как сообщается в Никоновской летописи о преставлении княгини Анастасии, супруги великого князя Семёна Ивановича, прозванного « Гордым »: «И положена бысть в монастыри в церкви святаго Спаса на Москве, юже сама велела подписывати... Того же лета подписаша в монастыри церковь святаго Спаса велением и казною великиа княгини Анастасии Семеновы Ивановича, а мастеры старейшины и начальницы быша Русстии родом, а Гречестии ученицы: Гоитан, и Семён, и Иван, и прочий их ученицы и дружина».

Из летописной записи следует, что Гойтан, Семён и Иван были «русские родом, греческие ученики», т.е. учились живописи в Византии, куда, вероятно, были посланы одновременно со строительством каменных храмов Кремля или вскоре после того. Практика обучения икон пиков в византийских мастерских существовала с древних времён. Довольно долго жили в Византии Захарий, Дионисий, новгородский иконник XII в. Олисей Петрович Греции, другие. В то же время немало выдающихся живописцев приезжало оттуда и в Москву. Кроме Феофана Грека, в русских православных храмах работали гречин Исайя, Игнатий грек. Конечно, не все мастера, именуемые «греками», были ими по происхождению, более вероятно, что они приезжали из славянских балканских стран. А «греками» в X - XIII вв. на Руси их называли так же, как позднее всех иноземцев в России называли «немцами».

Широко известно и о поездках иконописцев в Византию во второй пол. ХIV в. В Константинополе писались иконы специально по заказам

Русской Церкви, было немало икон русских святых, поэтому в том, что Андрей также мог в ранний период своей жизни учиться и работать в Византии и Болгарии, соглашаются практически все искусствоведы. Похоже, подтверждается это и подписью Андреас на фреске «Архангел Гавриил» церкви Петра и Павла в болгарском городе Тырново, весьма близкой манере письма Рублёва. В рублёвском наследии имеется также изображение греческого морского судна. Во фреске «Земля и море отдают мёртвых» во Владимирском Успенском соборе, датируемой 1408 г., мачты, реи, корпус корабля, флаг на корме написаны с таким живым знанием конструкции корабля, какое трудно представить в сухопутной Русиг зато реально в случае, если Андрей Рублёв видел такие корабли сам.

Специалисты отмечают и сходство в тексте подписи Ивана на заставке Сийского Евангелия, когда он именует себя «многогрешным», и в подписи, копирующей рублёвский автограф на иконе Преображения: «азъ писал многогрешный».

Великому иконописцу от благодарных потомков

Великому иконописцу от благодарных потомков

При сопоставлении миниатюр Сийского Евангелия с миниатюрами Рублёва в Евангелии Хитрово и других рукописях, видны повторы отдельных мотивов. Сходны описи голов в виде почти правильной окружности, миловидность лика Богоматери, ангела, мягкая цветовая гамма с применением зелёного цвета, голубца и киновари. Близко по рисунку оконтуривание босых ног, поставленных одна за другой, обобщённые формы архитектурных палат с прорезающими их чёрными сквозными проёмами, редкая форма кронштейна в виде уточки.

Стиль миниатюр работы Ивана, в целом, конечно, иной, чем в миниатюрах Андрея, — сказывается разность времени, — однако отдельные приёмы письма, элементы антуража, типы фигур в определённой степени перекликаются и в Сийском Евангелии и в Евангелии Хитрово. И это также подтверждает версию Брюсовой о существовании семейной иконописной династии Рублёвых.

В дальнейшем, начиная с икон Звенигородского чина имя Андрея Рублёва оказалось тесно связанным с именем Даниила Чёрного, и сотворчество их продлится до конца жизни, хотя манера письма и содержание художественного образа у этих двух художников заметно различаются между собой. Начальное же художественное образование Рублёв, скорее всего, получил в мастерской своего отца, великокняжеского иконописца Ивана.

Читайте также:

Провинциальный трамвай.
Неизвестные строители МГУ.
«Магазинки». Винтовки Мосина.
История развития трамвая

Похожие записи:

  1. ИВАНОВ, ПЕТРОВ, СИДОРОВ…

Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.