Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

СОЗИДАТЕЛЬ АНТИЧНОСТИ.

Опубликовал Сергей 7 января 2011 в рубрике История.

Внимательный анализ археологических изысканий Генриха Шлимана невольно наталкивает на мысль, что сенсационные находки немца были сфабрикованы им самим...

УСПЕХ СОПУТСТВОВАЛ ЕМУ ВО ВСЕМ

Эта история началась в 1822 г., когда в небольшой деревушке в земле Мекленбург родился Генрих Шлиман. Его отец, местный пастор, с раннего детства приобщил сына к чтению. Любимым автором мальчика стал Гомер. В девятилетнем возрасте Генрих, увлеченный «Илиадой», повествующей об осаде и разрушении Трои армиями Агамемнона, поклялся отыскать ее развалины и клад троянского царя Приама. Однако долгие годы ему пришлось заниматься вовсе не археологией, а совсем другими делами. Он был учеником лавочника, юнгой, конторщиком в Амстердаме. В 1844 г. Генрих стал бухгалтером в одной торговой фирме, имевшей обширные деловые связи в России.

Через два года двадцатичетырехлетнего Шлимана отправили представителем фирмы в Петербург. Генрих оказался настолько хватким дельцом, что уже через год открыл в столице Российской империи свое торговое дело.

В коммерции Шлиману неизменно сопутствовал успех. За семнадцать лет, проведенных в России, удачливый немец сумел сколотить огромное по тем временам состояние. Однако все эти годы в нем не угасала детская мечта отыскать легендарную Трою. Ее поискам он и решил посвятить себя без остатка, в 1863 г. закрыв свое дело и покинув Россию.

Но прошло еще целых пять лет, прежде чем Шлиман высадился на троянской равнине. Опираясь на текст «Илиады», он пришел к выводу: Троя находилась вовсе не на месте Бунарбаши, как считало бобольшинство ученых, а на холме Гиссарлык.

Весной 1870 г. немец начал раскопки, а еще через три года обнаружил: на Гиссарлыке, наслаиваясь один на другой, были целых девять древних городов. Опять-таки сверяясь с описаниями Гомера, Шлиман решил: Троя лежит во втором и третьем слоях снизу. Так исполнилась его первая мечта — разыскать легендарный город, воспетый в «Илиаде».

15 июня 1873 г. должно было стать последним днем раскопок Трои.

Шлиман с женой Софьей наблюдал за их ходом, когда на глубине 85 м вдруг заметил блеснувший предмет. Немец тут же под благовидным предлогом отослал всех рабочих. Вместе с супругой они спустились в раскоп и с помощью ножа за полчаса извлекли из земли множество ювелирных украшений из золота, серебра и слоновой кости. Шлиман был уверен: он отыскал сокровища царя Приама. Так исполнилась его вторая заветная мечта. Правда, незадолго до его смерти, археологи установили: золото, найденное немцем, не имеет никакого отношения к легендарному царю, поскольку Троя находилась не во втором и третьем слоях на холме Гиссарлык, а в шестом! Тем не менее, до сих пор сокровища, извлеченные из земли Шлиманом, величают «золотом Трои».

Казалось бы, все мечты удачливого немца исполнились, но он на этом не остановился и решил отыскать гробницу Агамемнона в Микенах. Согласно легенде, в этом городе великий завоеватель был убит своей женой Клитемнестрой и ее любовником Эгистом и спешно похоронен.

В отличие от Трои, место, где находились Микены, было известно. Генриху оставалось только начать раскопки, что он и сделал в начале 1876 г. Как всегда, ему сопутствовала удача. Уже осенью он обнаружил у львиных ворот четыре гробницы, где, по его убеждению, покоились тела Агамемнона и его приближенных, убитых вместе со своим повелителем. Как и в Трое, все рабочие были отосланы, и Шлиман с женой лично вскрывали погребения. Они извлекли на свет божий огромное количество драгоценных украшений и оружия. (Каталог этих находок едва поместился на 206 листах большого формата). Кроме того, чета нашла на каждом из тел золотую маску, изображавшую облик покойного. Одна из них до сих пор известна как маска Агамемнона. Правда, и тут повторилась такая же история, как с золотом Трои, — сокровища Микен, по меньшей мере, на четыреста лет старше Агамемнона.

Войдя во вкус, Шлиман не останавливается и на Микенах. В 1860 г. он раскапывает еще один гомеровский «златообильный» город Орхемен, где отыскивает сокровищницу царя Минии.

В 1864 г. немец приступил к своим последним раскопкам. На этот раз его интересовал Тиринф — родина Геракла. Здесь Шлиман работал до самой смерти в 1890 г.

Такова вкратце официальная биография археолога-самоучки Генриха Шлимана. Считается, что именно он первым пробудил интерес к культуре древней Греции и доказал реальность событий,описанных в мифах, а также в произведениях Гомера и некоторых других античных авторов. Однако внимательное изучение археологической деятельности Шлимана и обстоятельств его раскопок невольно наталкивают на вывод, что вовсе не любовь к истории привела немца в Трою, Микены и Тиринф, а жажда богатства и славы, и что найденные им «сокровища» не древнее его собственных карманных часов.

ТРОЯНСКАЯ АФЕРА.

Львиная доля информации об экспедициях Шлимана почерпнута из его же собственных книг. По сути, он стал первым археологом, посвящавшим в свои планы не научный мир, а широкую общественность. Его статьи печатались в крупнейших европейских и американских газетах, а труды, написанные живым и понятным каждому языком, издавались огромными для того времени тиражами.

Как это ни удивительно, именно записки Шлимана, в которых шаг за шагом описаны его экспедиции, наводят на мысль о фальсификации им своих находок.

Оставим романтическую детскую клятву на совести самого Генриха, рассказавшего о ней в одной из своих книг, и перенесемся непосредственно в 1868 г., когда он впервые появился на троянской равнине. В те времена историки были убеждены, что Гомер и его поэмы выдуманы значительно позднее неведомым миру анонимным автором. И, естественно, Троя считалась вымышленным городом так же, как и все события, связанные с ее осадой ахейцами. Те немногие, кто верили в реальность Приамова царства, считали, что Троя находилась в местности под названием Бунарбаши. Считается, что Шлиман, опираясь на текст Гомера, отверг эту гипотезу. Единственным местом, совпадающим с описанием слепого поэта, был холм Гиссарлык.

Неизвестно, почему с подобной аргументацией позднее все согласились. На самом деле Гиссарлык столь же не соответствует тексту Гомера, как и Бунарбаши. По сути дела, Шлиман при определении места нахождения Трои учитывал только те описания из «Илиады», которые его устраивали, и игнорировал все то, что в его теорию не укладывалось. Например, он утверждал, что если город находился в Бунарбаши, то в первый день Троянской войны ахейцы должны были проделать 84-километровый путь всего за 9 ч, что невозможно. Кроме того, рельеф местности Бунарбаши таков, что Гектор и Ахиллес, за время поединка трижды обогнувшие крепостные стены Трои, должны были то взбираться на отвесные склоны, то сползать с них на четвереньках, что, по мнению немца, было нереальным. Если же Троя находилась на Гиссарлыке, уверял Шлиман, то все становится на свои места.

Однако, если внимательно прочитать Гомера, получается, что он часто противоречит сам себе. Так, он указывает, что во время осады Трои ахейцы по несколько раз в день возвращались на свои корабли. Это совершенно нереально, даже если Гиссарлык в три раза ближе к морю, чем Бунарбаши. В окрестностях Гис- сарлыка Гектор и Ахиллес, конечно, могли беспрепятственно совершить три витка вокруг крепости, но тогда им пришлось бы, сражаясь, преодолеть 15 км, что, в общем-то, столь же мало реально, как и преодолеть 84 км за 9 ч.

Эти и многочисленные другие противоречия лишний раз доказывают: поэма — чисто литературное произведение, описывающее события, существующие лишь в мозгу ее создателя, поэтому в последующих главах он легко забывает, что писал в предыдущих.

Но почему же, все-таки, Шлиман так стремился «прописать» Трою на вершине Гиссарлыка? Ответ прост. Всем было хорошо известно, что когда-то здесь находился некий город, крепостные стены которого виднелись из-под земли. Правда, его считали средневековым, но в любом случае раскопки на Гиссарлыке сулили удачу.

Но тогда получается: Шлиман заранее знал, что раскапывает не Трою. И бывшим коммерсантом двигал не научный интерес, а стремление к всемирной славе и желание приумножить свое состояние. Теперь все становится на свои места. Шлиман собирался выдать за мифическую Трою любой раскопанный им город и тем самым войти в историю. Но для этого необходимо было найти на Гиссарлыке что-то такое, что неопровержимо доказывало: раскопан именно град Приама. Таким бесспорным доказательством и стали «сокровища Трои», которые были изготовлены по заказу Шлимана и «найдены» им на руинах.

В пользу этого, казалось бы, фантастического предположения свидетельствуют обстоятельства обнаружения клада и анализ самих предметов.

Первое, что бросается в глаза: сокровища были найдены лично Шлиманом. Удивительно: рабочие в раскопе, всматривавшиеся в землю, не заметили блеска золота, а немец, издали наблюдавший за ними, сразу увидел его! Скорее всего, отослав помощников, чета Шлиманов просто сделала вид, что нашла клад Приама.

Эту гипотезу подтверждает внимательное изучение самих находок. Так, все диадемы из мелких золотых чеканных пластин, которые сегодня экспонируются в Музее изобразительных искусств им. Пушкина в Москве, собраны на витых, так называемых французских цепочках. Такой метод плетения изобрел ювелир Позье лишь в середине XVIII столетия. До этого цепи делали только из прямых, а не прогнутых звеньев. Более того, на обычной цепочке «приамовы» диадемы вообще собрать невозможно.

Немало загадочного и в других предметах. В золотой булавке, головку которой украшают шесть миниатюрных кувшинчиков, видно, что каждый из них спаян из семи фрагментов. Пайки золотым припоем три тысячи лет назад быть не могло — приспособлений для местного нагрева деталей не было, а изделия получали литьем с последующей доработкой режущим инструментом.

Список признаков, свидетельствующих о недавнем происхождении «древнего» золота, можно продолжить, но и без этого очевидно: сокровища Приама — подделка!

Шлиман, как оказалось, жаждал не только славы, но и умножения своего состояния. Как только весть о его находке облетела мир, турецкое правительство заявило: найденные на его территории ценности принадлежат ему. Но в это время ловкий немец уже переправил их в Грецию — в Афины, а оттуда — на родину. Турция возбудила судебный иск против археолога. Шлиман, проиграв процесс, вместо штрафа в тысячу швейцарских франков, добровольно заплатил Турции 50 тысяч — примерно в такую сумму оценили золото Трои, лишь бы оставить его у себя. Незадолго до своей смерти он завещал его Берлину.

Казалось бы, никакой выгоды из приамова клада его открыватель не извлек. Но это не так. В 50000 были оценены лишь 673 предмета, данные о которых Шлиман опубликовал и которые выставлялись им. После Второй мировой войны они в качестве трофея попали из Берлина в СССР, и сегодня их можно увидеть в Музее изобразительных искусств в Москве и в Эрмитаже в Петербурге. Между тем, это меньше десятой части сокровищ, выдаваемых немцем за приамов клад. По его книге «Троянские древности» легко вычислить, что к сокровищам Трои следует относить 8830 предметов. Следовательно, 8157 из них Шлиман сразу присвоил себе Они в дальнейшем разошлись по частным коллекциям и сейчас время от времени всплывают на крупных аукционах. Примерный расчет показывает: на организацию раскопок и изготовление ювелирных изделий «клада» делец потратил около 40 тысяч. Приплюсуем к этому 50 тысяч, уплаченных Турции. Выходит: общие затраты составили 90, ну пускай 100 тысяч. Общая же стоимость «древних» сокровищ более 650 тысяч. Иными словами, на афере с троянским золотом Шлиман заработал более полумиллиона швейцарских франков!

МИКЕНСКАЯ АФЕРА.

После столь удачного дебюта в археологии коммерсанту Шлиману грех было останавливаться на достигнутом. Действуя по той же схеме, он решил прокатать еще одну древнюю легенду. Пока Агамемнон девять лет осаждал Трою, его жена Клитемнестра спуталась с Эгистом. Они решили умертвить царя и править его землями сами. Когда Агамемнон вернулся из похода в родные Микены, во время праздничного ужина его убили. Вместе с ним погибли его друзья и слуги. Всех их в спешке захоронили за крепостными стенами города.

Местонахождение Микен было известно, они располагались на полпути между Аргосом и Коринфским перешейком. В этот раз Шлиману нужно было найти только гробницу

Агамемнона. И по признанию самого Генриха, путеводной нитью для него стал античный автор Павсаний. Начав раскопки летом 1876 г., ловкий немец, разбирая один культурный слой за другим и опираясь на текст Павсания, как раньше на Гомера, заявил, что обнаружил Микены времен Агамемнона.

В конце этого же года он неподалеку от «львиных ворот» нашел четыре гробницы куполообразной формы. Как и в прошлый раз, все рабочие были удалены с места раскопок, и Шлиман с женой в течение 25 дней лично исследовали захоронения. За это время они извлекли на свет божий несметные сокровища. В могилах чета нашла 15 тел, буквально унизанных драгоценностями. Правда, останков никто не видел — Шлиман утверждал, что они рассыпались в пыль при первом же прикосновении.

Ловкий немец тут же разразился серией статей, в которых доказывал: найдена именно гробница Агамемнона. Во-первых, огромное количество ценностей, утверждал археолог, однозначно свидетельствует о том, что захоронение царское. Во-вторых, похороны проходили явно в спешке: трупы по тогдашней традиции начали сжигать, но дело до конца не довели и закопали лишь слегка обожженные тела. Такое могли проделать с царской особой лишь убийцы, спешащие замести следы своего преступления. Все это, по мнению Шлимана, соответствовало легенде об умерщвлении Агамемнона, а значит, гробница принадлежала именно ему.

Но тел со следами сожжения никто не видел, кроме немца и его жены. Более того, если бы убийцы хотели замести следы, то значительно проще было сжечь тела до конца или закопать их просто так. И потом, зачем трупы обвешали драгоценностями? Убийцы хотели соблюсти традиции, — утверждал Шлиман. Такое поведение довольно странно для душегубов, и, кроме того, возникает вопрос: когда драгоценности надели на тела? До сожжения или после? Если до, как это и положено, то тогда золотые и серебряные изделия должны были хотя бы слегка оплавиться, а ни на одном предмете, извлеченном из захоронения четой Шлиманов, следов воздействия огня нет.

Получается полная несуразица убийцы сперва слегка поджарили Агамемнона и его друзей, а потом смердящие трупы велели увешать драгоценностями. О таком странном поведении душегубов обязательно стало бы известно приверженцам убитого царя, которых в Микенах было немало, и тогда они сами тут же стали бы жертвами заговора. А по Павсинию, возмездие настигло Клитемнестру и Эгиста лишь через восемь лет. С ними расправился сын Агамемнона Орест. Таким образом, доказательства Шлимана говорят лишь об одном: микенское золото такое же «древнее», как и троянское. Это косвенно подтверждается еще и тем, что уже после смерти Шлимана выяснилось: погребения, раскопанные им, находились в культурном слое, который на 400 лет старше, чем он считал, и потому никак не связаны с великим завоевателем. Очевидно, немец действовал так же, как при раскопках Трои. Найдя первые попавшиеся гробницы, в которых, конечно, не было никаких тел, Генрих сделал вид, будто обнаружил в них несметные сокровища, на самом деле изготовленные по его заказу.

На этот раз археолог-любитель дурачил публику и научный мир с небывалым размахом. Опись сокровищ Агамемнона занимает 206 страниц крупного формата. Здесь есть 15 золотых диадем, несколько десятков перстней, браслеты, пояса, 110 золотых цветов, 186 золотых пуговиц, золотая модель храма, золотой осьминог и так далее, и так далее... Но самое главное: золотые маски, каждая из которых — портрет усопшего. Одна из них, по голословному утверждению археолога, принадлежала Агамемнону.

Вновь все газеты трубили о сенсационном открытии Шлимана, и вновь большая часть ценностей оказалась в личном владении немца, а потом расползлась по музеям и частным коллекциям. На этот раз, кроме очередной порции славы, археолог получил и немалую материальную выгоду. Его прибыль, по самым скромным подсчетам, вплотную приблизилась к миллиону швейцарских франков.

Последними в жизни Генриха Шлимана стали раскопки в Тиринфе. Этот город считался родиной Геракла. Немец поставил себе задачу найти развалины строений времен этого мифического героя. Рассказывали, что для строительства гигантских крепостных стен правитель Тиринфа Проитос призвал великанов-циклопов. Под стать им были и строения города. Думаю, излишним будет говорить, что Шлиман, приступив к раскопкам в 1882 г., легко нашел те самые стены толщиной 7 — 8 м, построенные циклопами, и дворец с толщиной стен в 11 м. Можно не сомневаться: в конечном итоге Шлиман нашел бы и клад Геракла, но этому помешала его смерть...

Незадолго до кончины Шлиман затеял еще одно, тоже, наверное, небезвыгодное дело. Он решил отыскать на острове Крит древний дворец кносских царей. Ловкий немец уже наметил место для раскопок и откупил его. Нет сомнений, археолог-любитель нашел бы то, что искал, и это обязательно были бы несметные сокровища. Но и этому не суждено было сбыться...

ШЛИМАН И ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА.

Еще во времена Шлимана многие ученые относились к его находкам скептически. За время археологической деятельности немца в Европе вышло 90 работ историков с мировыми именами, посвященных Трое и Гомеру. Во всех без исключения содержалась критика деятельности археолога-любителя. Одни авторы весьма убедительно доказывали: из-за своего дилетантизма Шлиман раскопал вовсе не Трою; другие отваживались намекать, что сомневаются в античном происхождении сокровищ царя Приама. Именно стараниями таких настоящих ученых было неопровержимо доказано, что золото Трои находилось не в том слое, где должно было бы быть, а следовательно, не принадлежало Приаму. Отсюда могло последовать только одно заключение: Шлиман нашел вовсе не Трою. Ведь ничто, кроме его весьма наивных рассуждений и псевдосокровищ Приама, на это не указывало. Однако этого почему-то не произошло! Со временем в научном мире утвердилось мнение, главенствующее и сейчас, будто немец нашел-таки местонахождение Трои, но просто неправильно определил культурный слой, где находились ее руины. Основное значение работ Шлимана сегодня видят в том, что он своими находками пробудил у европейцев интерес к Древней Греции. Однако на самом деле его, скорее, следует считать разрушителем античной истории.

От полного краха историю античности спасло только то, что Шлиман допускал одну и ту же ошибку. Не будучи настоящим археологом, он всегда делал свои драгоценные драгоценные закладки не в те слои, куда следовало. А представим себе, если бы он все сделал правильно? Тогда Гомер становился не автором художественных произведений, а хроникером, и в историю древней Греции в качестве реальных действующих лиц вошли бы такие мифологические персонажи, как Ахиллес, выкупанный матерью в водах Аида и ставший от этого неуязвимым; Геракл — сын Зевса и земной женщины; циклопы — одноглазые великаны, построившие стены Тиринфа; и даже чудовища, подобные Сцилле и Харибде из «Одиссеи». В итоге история античного мира, и без того порой весьма фантастическая, стала бы совершенно неправдоподобной. Признав, пусть и косвенно, что Шлиман нашел местонахождение Трои, а значит, признав и ее существование, историческая наука сама загнала бы себя в тупик, как бы полупризнав реальными героев мифов.

У Шлимана нашлось немало ослепленных его успехом последователей, которые кинулись отыскивать описанные в древних сказках и мифах города и страны. Англичанин Артур Эванс умудрился раскопать на Крите резиденцию царя Миноса, сына самого Зевса. В подземелье этого дворца нашлась и пещера Минотавра. Земляк Эванса Роберт Кольдевей пошел еще дальше и, опираясь на Библию, как Шлиман на «Илиаду», нашел в Вавилоне не только висячие сады Семирамиды, но и руины Вавилонской башни высотой до небес!

Шлиман и его последователи своими раскопками и скоропалительными выводами привели к тому, что в любой научной работе об античном мире реальные персонажи соседствуют с мифическими. Наверное, сами авторы в глубине души не очень-то верят в существование мифических героев, но не решаются сказать об этом: ведь археологи, подобные Шлиману, доказали их реальность! В итоге история древнего мира становится похожей на собрание сказок.

Конечно, сам Шлиман не хотел так обойтись с античной историей. Он, по-видимому, просто желал славы и денег. И то, и другое он получил. Но при внимательном анализе становится совершенно ясно: его труды на ниве археологии к науке никакого отношения не имеют, скорее, они антинаучны. Удивительно другое: как одному ловкому фальсификатору и его последователям удалось так исказить историю античности, что сегодня впору говорить о необходимости ее серьезной ревизии!

Читайте также:

ПЕРВЫЙ "КОСМИЧЕСКИЙ ЭЛЕКТРОВОЗ"
История изобретения трехфазного переменного тока.
История ружья. Магазинное ружье.
Небольшая история о речных ледоколах(ведермановский ледокол)


Комментирование закрыто.

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.