Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

ОКАЧУНДРА.

Опубликовал Сергей 31 декабря 2010 в рубрике Современная сказка.

Апрельским утром 1973 года Харпер проснулся от смут­ного ощущения близкого счастья.

«Теперь, когда русские обнаружили Эльдорадо, оста­лось только выгрести сокровища инков — ив аэропорт. Из отчета ясно, что они не взяли и сотой доли, а по карте до золота рукой подать», — думал он, глядя на брезенто­вый потолок палатки. Светало, и он вышел покурить. В разреженном воздухе высокогорного плато Чачапояс сигарета еле тлела. Было зябко.

Неожиданно на востоке, опережая восход, появилась и стала удивительно быстро расти, переливаясь разноцвет­ными сполохами, лиловая тучка. Послышался отдаленный ровный гул, как от турбовинтового самолета. Харпер за­мер, а потом растолкал индейца — проводника Карлоса, который спал, завернувшись в пончо, под кустом.

— Что это? — спросил его американец на ломаном ис­панском, указывая рукой на тучу. Лицо Карлоса, неиз­менно смуглое и невозмутимое, будто вырезанное из ду­бового полена, вдруг побелело, глаза вылезли из орбит, а из перекошенного рта раздался дикий крик:

— Окачундра! Окачундра! — Он вскочил на ноги и бро­сился бежать куда-то между скал, стараясь спрятаться, как спугнутая мышь.

Лагерь преобразился. Проснувшиеся индейцы, едва за­видев теперь уже большую, в четверть неба, разноцвет­ную тучу, низко нависшую над плато, орали «Окачунд­ра!» и разбегались кто куда с жуткими лицами, страшно выпучив маленькие глазки.

Харпер, и ранее недолюбливавший перуанцев, теперь окончательно запрезирал их. «Жалкие трусы, суеверные дикари! Как они боятся грозы!» — подумал он, забираясь в бронированный саркофаг, который предусмотрительно захватил сюда, узнав, что на плато бывают жуткие бури, О после которых не остается ничего живого, Через час сияющие лучи тропического солнца озарили 3 печальную картину: на месте лагеря среди порванных пашлаток и разбитых вьюков валялись трупы животных и людей, полузасыпанные щебнем и землей. На вершине скалы каким-то чудом застрял расколотый саркофаг с без жизненно торчащей из него рукой американца, поросшей рыжими волосами.

Прошла четверть века.

У Зайдя на кухню, Павлик взглянул на календарь и в очередной раз содрогнулся. До 30 сентября оставалось чуть больше сорока дней. Если не произойдет чуда и они с Серым не расплатятся с Нугзаром, то можно смело вешаться. Черт их дернул год назад связаться с этой гнилой «крышей». Сейчас у них уже не было ни своего дела, ни , денег, зато поимели они долгов на полтора миллиона долларов и много-много головной боли.

Павлик достал из серванта ПМ, приставил к виску и по­глядел в зеркало. Смотрелось нелепо. Вдруг зазвонил те­лефон. Он отложил пистолет и снял трубку.

Что, небось веревку мылишь? — раздался бодрый го­лос Серого.

— Пока нет, но скоро начну.

— Тормозни, у меня идея, надо обсудить. Буду через час, — и дал отбой.

Скоро он уже стоял на пороге с сумкой на плече Едва закрыв дверь, Серый вынул из нее коричневую картон­ную папку, уселся в кресло, открыл и внятно, с расстанов­кой, прочел заглавие: «Отчет по теме ПЗ-72. 15 октября 1972 года».

Затем все-таки не утерпел и стал взахлеб рассказывать:

— Если все пойдет, как надо, то через месяц у нас будет золота на десятки миллионов баксов. Ты, полагаю, зна­ешь, что конкистадоры ограбили империю инков и двести лет возили золото и серебро в Испанию на галеонах. Но многие хронисты того времени утверждали, что завоева­тели не добрались до главной сокровищницы индейцев — святилища бога грозы Париакаки, которую условно назы­вали Эльдорадо.

Так вот, здесь описано, как наша экспедиция по пору­чению прогрессивного перуанского правительства в 1972 году нашла Эльдорадо на одном высокогорном пла­то, дала его описание и привезла оттуда драгоценностей на полмиллиона «зеленых», которые и передала в госу­дарственный музей в Куско. Я купил этот отчет у одного несостоявшегося кладоискателя, не спрашивай, за сколь­ко. Лучше послушай опись найденного:

«Акт об осмотре храмового склада, обнаруженного 22 сентября 1972 г. на плато Чачапояс, Республика Перу.

1.Бриллианты россыпью — 3 кг 750 г.

2. Слитки желтого металла в виде черепов — 128 кг 250 г.

3. Ювелирные украшения из драгметаллов и самоцве­тов — 6 кг 500 г.

4. Столики для жертвоприношений, складные, черного дерева — 15 шт.

5. Тазики для сбора крови, серебряные — 12 шт.

6. Колуны платиновые — 6 шт.

7. Черепа человеческие, инкрустированные изумруда­ми — 121 шт.».

И так далее, и тому подобное, на десяти листах. В об­щем, план такой. Под залог квартир берем у Нугзара часть наших бывших денег, снаряжаем экспедицию, летим в Перу, взбираемся на этот Чачапояс, выгребаем все со­кровища, часть отдаем Нугзару и быстренько перебази­руемся на Багамы. В случае чего, там смыться будет про­ще, чем здесь. Испанский я немного знаю.

— Слушай, если все так просто, то что ж, за двадцать пять лет туда никто больше не совался?

— Хороший вопрос. Этот кладоискатель мне сказал, что с тех пор там почти полностью погибло одиннадцать экспедиций, от какой-то окачундры. Иногда в живых ос­тавались проводники-индейцы. По их словам, окачунд­ра — то ли ураган, то ли НЛО, то ли дух этого самого Па­риакаки.

— Да ты, гляжу, романтик, хочешь умереть красиво: в Андах, от неведомой окачундры, — перебил его Павлик, криво усмехаясь.

— Дай досказать, — ответил сердито приятель, — пер­вая советская экспедиция в 1970 году тоже ведь вся там полегла. Но наши после этого что-то измерили, рассчита­ли и придумали в НИИЧП прибор, обеспечивший им бла­гополучное возвращение с драгоценностями в 1972 году. В отчете он упоминается как «Изделие 22-09».

— И ты, конечно, в этот НИИЧП уже съездил и эту шту­ку достал.

— Если бы... Этого института давно нет, о бывших сот­рудниках ни слуху ни духу. Зато я нашел участника пос­ледней экспедиции.

Серый достал черно-белую фотографию пожилого грустного гардеробщика, подающего пальто какому-то бугаю с короткой стрижкой.

Алябьев Геннадий Михайлович, сейчас на пенсии, сильно нуждается. Надо брать его за хобот и лететь в Перу.

— В гробу он это Перу видал.

— А зачем существует Нугзар со своей командой, при­кинь? Он сделает предложение, от которого тот не смо­жет отказаться.

Пораскинув мозгами, Павлик в конце концов поддер­жал идею, и приятели рванули к Нугзару. Неделя ушла на его обработку. Алябьева убедили полторы тысячи долларов, положенные, в рублевом эквиваленте, ему на книжку, и подробная информация о внучке из Томили­но, с которой ведь всегда могло что-нибудь случиться... Нашлась у него на антресолях и продолговатая фанер­ная коробка со скромной надписью «Изделие 22-09» и штампом ОТК.

Наконец в середине сентября экспедиция прилетела чартерным рейсом в Лиму, откуда двинулась по разбито­му шоссе в сторону высокогорного плато Чачапояс. Быв­шие борцы Арслан и Тенгиз, оформленные охранниками, представляли интересы Нугзара.

Алябьев переносил путешествие неважно, в мутных глазах его застыл тихий ужас маленького человека, плот­но сидящего на крючке судьбы. С заветным футляром он никогда не расставался и решительно отказывался пока­зать его содержимое, утверждая, что нежный прибор мо­жет испортиться от сырости. График движения опреде­лял, в основном, он, опираясь на свой опыт.

Вечером 20 сентября, после недельного перехода по горам, кладоискатели поднялись на последний перевал, ведущий к плато. До Эльдорадо, по словам Алябьева, ос­тавалось около дня пути. Вокруг угрожающе вздыма­лись острые скалы, легким не хватало воздуха, кружи­лась голова.

Ночью, когда лагерь уснул, Геннадий Михайлович вышел из палатки по нужде. Было тихо, в небе сияли огромные южные звезды, легкий ветерок холодил грудь. Он отошел подальше и вдруг услышал запах шашлыка.

Осторожно приблизившись к его источнику, Алябьев разглядел тлеющие между скал угли и массивные фигуры охранников рядом. Один переворачивал шампуры, дру­гой сидел на камне, задумчиво пробуя ногтем острие длинного кинжала.

— Тенгиз! Что ты сделаешь, как только мы найдем золото?

— Я куплю себе каменный дом и большой черный джип.

— Нет, я спрашиваю, что ты сделаешь в первую оче­редь?

После длительного раздумья тот отозвался:

— А ты?

— Ха, я как истинный воин выполню приказ команди­ра — зарежу сопляка Павлика.

— Да, совсем забыл. Мне же надо сначала зарезать ум­ника Серегу, а потом уже покупать дом.

— Кто же тогда прикончит старого осла?

— Зачем, он же нас к золоту привел. Мы его отпус­тим — над пропастью. Пусть летит, куда хочет.

И собеседники довольно загоготали, а пенсионер уполз в свою палатку ни жив ни мертв. На следующий день, ко­гда Серый зашел за ним, Алябьев не смог встать, жалуясь на боль в сердце. Весь день ребята поили его валерьянкой и кормили нитроглицерином, сдержанно матерясь и на­деясь, что он не помрет раньше срока. Вечером в палатку Алябьева заглянул Тенгиз, приставил к его морщинисто­му кадыку кинжал и сказал, обнажая в улыбке крепкие золотые зубы:

— Если завтра ты, ишак плешивый, не встанешь, мы с тебя живьем шкуру сдерем и кошельков наделаем, понял?

Геннадий Михайлович лежал в гамаке бледный и вя­лый, как садовый хрущ, и голубые глаза его, неестествен­но большие за толстыми линзами очков, глядели по-дет­ски беззащитно. Он покорно кивнул:

— Не беспокойся, Тенгизик, завтра все будет хорошо.

И действительно, утром 22 сентября Алябьев двинулся

в путь вместе со всеми. До цели почти добрались уже поздним вечером. Как заверял Геннадий Михайлович, ос­талось пройти каких-нибудь пару километров по скали­стой тропе. Ему вторил и проводник Хуан — коренастый индеец лет сорока пяти, в засаленном фетровом котелке и выцветшем пончо, с лицом, словно вырезанным из море­ного дуба.

Улучив момент, Серый отозвал его в сторону и спросил напрямик:

— Что тут за окачундра бывает?

Минуты две тот бесстрастно смотрел куда-то вдаль, по­том строго сказал:

— Дай десять долларов, скажу.

Серый сунул ему мятую бумажку. Хуан спрятал ее под пончо, вздохнул, перекрестился, быстро поцеловал гране­ный ноготь большого грязного пальца правой руки, при­сел на корточки, как зек, и, раскачиваясь, забормотал что- то нараспев, мешая испанский с кечуа. Молодой человек с трудом понял следующее:

— Однажды Господь собрал все сокровища верхнего мира — ханан-пачи — на плато Чачапояс и спрятал за ка­менной дверью. И поручил стеречь ее Илье-пророку, ко­торый с тех пор летает над горами в своей огненной ко­леснице и истребляет всех, кто посягнет на клад. Только раз в году он отправляется к Господу с отчетом о проде­ланной работе. А называется его колесница «окачундра», что в переводе с кечуа означает «несущая грешникам ги­бель».

Серый обдумал легенду и опять спросил:

— Как спастись от окачундры?

— Надо больше молиться, — просто ответил Хуан и по­шел в свою палатку.

Впервые за последний месяц оптимизм юноши пошат­нулся.

Утром, едва непроглядный мрак ночи немного рассе­ялся, караван выступил в последний переход. Тропу бы­ло еле видно сквозь предрассветный туман. Кучки се­рых костей и обрывки тряпья, обильно устилавшие путь, огорчали глаз. Но вот пришли на место, и в пер­вых лучах восходящего солнца ясно-обозначился вы­рубленный в подножии горы портал с огромной камен­ной плитой, загораживающей вход. Сбоку виднелась узкая щель.

Радость охватила путешественников. Арслан с гортан­ным воплем, размахивая тротиловой шашкой, бросился к порталу, Тенгиз стрелял в воздух. А между тем на гори­зонте появилась странная овальная тучка, сверкающая, как новогодняя гирлянда. Она быстро росла, приближа­ясь. От нехорошего предчувствия у ребят похолодело в груди. Хуан, едва взглянув на тучу, вдруг побледнел и с жутким воплем: «Окачундра! Окачундра!» — бросил­ся в заросли кустарника. Тенгиз и Арслан, как зачарован­ные, смотрели на восток, откуда появилась окачундра, держа автоматы наизготовку.

Серый сгреб Алябьева за грудки и заорал в ухо, пере­крикивая нарастающий гул:

— Включай свою хреновину, Склифосовский!

Тот покорно вытащил из сумки «Изделие 22-09» и от­крыл футляр. Внутри лежал пожелтевший листок от­рывного календаря за 22 сентября 1972 года и неболь­шая фомка, сделанная из куска ржавой арматуры. Ген­надий Михайлович сказал, вручая ее онемевшему парню:

— 22 сентября надо было подцепить ею входную плиту и войти в хранилище. Это единственный день в году, ко­гда окачундры не бывает. Теперь время ушло, и нам оста­лось только достойно встретить смерть.

Он снял очки, сел на землю и обхватил колени руками, глядя прямо перед собой. Тут Серый очнулся, пнул пенси­онера ногой, схватил фомку и сунул ее в боковую щель портала, лихорадочно стараясь сдвинуть плиту...

Через час Хуан боязливо выглянул из расщелины. Солнце безмятежно светило с ясного неба, и трупы людей среди разметанного снаряжения вперемежку с грязью казались каким-то чудовищным диссонансом Из-под кус­ка гранитной скалы нелепо торчала толстая волосатая ру­ка с обломком приклада. Индеец вынул из-за пазухи кри­вой деревянный крестик, поцеловал его и поставил около каменной плиты. Потом зажег свечку, помолился и отпра­вился собирать уцелевшие вещи.

Читайте также:

БРАТЬЯ ПРОСЯТ.
Герои белого братства
Восходит мутное солнце
Вкус яблок.


Комментирование закрыто.

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.