Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

Миф о Куликовом поле (начало).

Опубликовал Сергей 2 мая 2012 в рубрике Гипотезы, История.

Поединок инокаУже более 630 лет не утихают споры вокруг известной со школьной скамьи Куликовской битвы. Эпохальное событие или разборка местного значения? Победа или поражение?

Особенно остро интерес к подробностям этого важного сражения русского средневековья вспыхивает в дни юбилеев. Некоторым, кажется, что источников и археологических находок сохранилось слишком мало. На самом деле их ничуть не меньше, чем у любого другого события российской истории этого периода. Просто популяризаторы, пренебрегая подлинной историей, до сих пор сочиняют о Куликовской битве мифы - самые разнообразные и неожиданные. Уже через четверть века после битвы начали создаваться о ней вполне конъюнктурные легенды. И к нынешнему времени накопилось и продолжает создаваться огромное число легенд и баек, полностью искажающих это событие.

Между тем, сражение, состоявшееся 8 сентября 1380 г. на поле Куликовом, оставило в народной памяти след настолько яркий, что он затмил впечатления о многих других, даже более удачных битвах. Это событие знаменито не одним победным результатом, но и чудовищными потерями, которые коснулись огромного числа семей тогдашней Руси, принадлежавших ко всем слоям общества, - от князей до простых горожан.

Надо отметить, что после Куликовского сражения восточно-русским государствам- княжествам не удалось сбросить монголо-татарское иго. Лишь через 100 лет Восточная Русь освободится от власти Улуса Джучи (Золотой Орды) и станет новым государственным образованием - Московией. Но, несмотря на это, влияние победы на моральное раскрепощение, подъем оптимизма в душах тысяч русских людей оказалось поистине огромным. Ведь удалось отвратить Мамаево нашествие, которое многим представлялось смертельным в то и без того полное невзгод время.

КАК ЭТО БЫЛО

Сильное впечатление, произведенное Куликовской битвой на умы жителей Восточной Руси, породило множество откликов, последовавших как сразу после нее, так и спустя две сотни лет. Это летописные свидетельства, наиболее ранние и точные, но и наиболее краткие. Героическая поэма «Задонщина», созданная в начале XIV в. в Серпуховском княжестве и прославлявшая подвиги князя Серпуховского и Боровского Владимира Андреевича. «Житие Сергия Радонежского», появившееся в том же княжестве, чтобы восславить местного духовного подвижника Сергия. А также роман-эпопея «Сказание о Мамаевом побоище» - художественная гипотеза события, написанная в конце XV — начале XVI вв. и дошедшая до наших дней в основном в списках XVII в.

Людям до сих пор интересно, что же все- таки происходило на поле Куликовом. И тогда из различных письменных источников - от летописных повестей до романа «Сказание о Мамаевом побоище» - каждый автор делает своеобразный «коктейль». Иными словами, берет факты, отвечающие конкретной задаче, - и готово подробное изложение событий, ясное и логичное, понятное любому школьнику. Разница бывает лишь в опенках. Например, в советское время старались показать «классовую» червоточину Дмитрия Московского. А для этого было удобно использовать поклеп на него в «Сказании...», что якобы Дмитрий Иванович не участвовал в битве, а пролежал контуженный под березкой. А в пику Православной церкви любили упоминать о языческом гадании князя - ведуна Боброка-Волынца об исходе битвы. Ныне во многих изданиях основной упор делается на пророческий дар преподобного Сергея, который будто бы предсказал Дмитрию победу. Разумеется, о романтическом гадании при этом умалчивают.

Если попытаться собрать воедино все источники, получится примерно такая картина (имеющая мало общего с действительными событиями).

После разгрома мурзы Бегича на Воже в 1378 г., грозный Мамай взъярился и целых два года собирал войско из наемников и разных подвластных ему народов. А затем двинулся войной на Русь, чтобы потребовать дань, которую ему не платили несколько лет. Тогда Дмитрий Иванович, князь Московский, быстро созвал войско почти со всей Руси - от Великого Новгорода до Рязани. Перед походом он посетил Святую Троицу и получил от «игумена земли русской» Сергия Радонежского благословение и двух иноков-воинов - Пересвета и Ослябю. После чего войска Дмитрия Московского, собравшиеся в Коломне, быстро и скрытно подошли к Мамаеву полчищу.

Чтобы обезопасить себя от союзников Мамая - великого князя Литовского и Русского Ягелло (Ягайло) и великого князя Олега Рязанского - Дмитрий Иванович приказал своим воинам быстро переправиться на ордынский берег Дона и разрушить за собой переправы. Если русская разведка сработала отлично, то Мамай узнал о противнике, лишь в последний момент. В ночь на 8 сентября Дмитрий Московский и упомянутый князь Дмитрий Боброк ездили в поле гадать об исходе битвы. Встав между войсками на поле Куликовом, ведун услышал на татарской стороне стук громкий и крик и вопль, а на русской - тишину великую. И сказал Волынец Дмитрию Ивановичу: «Радуйся, государь, добрые это знамения, только Бога призывай и не оскудевай верою!». А потом приникал он правым ухом к земле и слушал ее. И земля рыдала двояко - одна сторона, точно женщина, рыдала о детях своих на чужом языке, другая, точно дева, вдруг вскрикивала громко печальным голосом. И сказал Боброк князю Московскому: «...твоего христолюбивого войска много падет, но, однако, твой верх, твоя слава будет». На рассвете, когда рассеялся туман, воины Мамая и Дмитрия Ивановича, числом в несколько сотен тысяч, уже стояли лицом к лицу в боевом порядке на поле Куликовом. Дон ограничивал русское войско с тыла, а реки Непрядва и Смолка - по флангам.

Солидный засадный полк русские полководцы спрятали в дубраве, позади левого фланга. Дмитрий Московский поменялся доспехом, конем и местом под знаменем в головном полку с боярином Михаилом Бренком, а сам занял место в первых рядах войска в сторожевом полку. Бой начался поединком Пересвета с ордынцем Челубеем, и оба в нем погибли, что предвещало битву тяжелую и кровавую. Когда ордынцы бросились в атаку, князь Дмитрий после схватки сразу с несколькими врагами был контужен. Верные дружинники оттащили его в сторонку и замаскировали срубленной березкой, под которой князь благополучно и пролежал в забытьи до конца битвы.

А в это время враги уже истребили сторожевой полк, разбили передовой полк и принялись за полки левой руки и головной. Контратака верного соратника князя Московского - Дмитрия Ольгердовича, подошедшего с тылов правого фланга, сумела задержать наступление ордынцев. Но те продолжали давить, на что ушли все Мамаевы резервы. Татары пробились в тыл русского войска и оказались спиной к Дону. И вот тогда-то по ним неожиданно ударил из дубравы свежий засадный полк во главе с Владимиром Серпуховским и Дмитрием Боброком-Волынцем. Смертельно уставшие от многочасовой битвы ордынцы стремглав побежали, а русские долго их преследовали. После сражения ближайшие дружинники Московского князя отыскали его, лежавшего без сознания. Когда Дмитрий Иванович пришел в себя, он приказал похоронить погибших русских воинов и собрать добычу - «татарские... доспехи, и коней... и дорогие убранства». Ягелло и Олег Рязанский сбежали, а русское войско с триумфом вернулось в Москву.

Все это очень красиво, но слишком уж напоминает сценарную заявку для кинофильма. Мы же попробуем шаг за шагом докопаться до правды и рассказать, как это было на самом деле. И вы увидите, что это неизмеримо интереснее и сложнее любого мифа.

Русский князь.

Русский князь.

«Троицкие» ПРОТИВ «Московских».

Сравнив все письменные источники, посвященные Куликовскому сражению, можно обнаружить, что достоверные летописные сведения в более поздних художественных произведениях обрастают все новыми подробностями, порой противоречивыми. Например, летописная повесть «О побоище великого князя Дмитрия Ивановича на Дону с Мамаем» - наиболее ранний и достоверный источник, но и наиболее лаконичный. О самом сражении в целом сказано лишь то, что оно было крайне «тесным» и «зело кровавым». Но именно здесь мы находим такую живую деталь, свидетельствующую о доблести князя, как большое количество ушибов и ссадин на теле: доспехи его были «разбиты и повреждены», но выдержали все удары вражьего оружия. Наиболее яркий эпизод летописной повести - упоминание о том, что Дмитрий Иванович, поразив на поединке хана Тюляка, своей доблестью остановил побежавших московских новобранцев сторожевого полка.

Согласно той же летописи, роль Сергия Радонежского в битве ограничивается лишь тем, что игумен Троицкого монастыря вдогонку за князем послал гонца с благословением, которое настигло русское войско на берегу Дона.

Кстати, в этом самом достоверном источнике сведений о битве названо, просто, невероятное количество сражающихся - «сто тысяч и пятьдесят тысяч воинов».

Однако не стоит этому удивляться - авторы русских летописей обычно пренебрегали точными цифрами, лишь условно показывая свое отношение к размаху события.

Множеством подробностей битва обрастает в поэме «Задонщина» - поэтическом произведении, написанном, по мнению многих исследователей, под влиянием знаменитого «Слова о полку Игореве». Например, здесь сказано, что битва оживилась, как только князь Серпуховской Владимир Андреевич пустил своего коня вскачь вместе с войском и призвал Дмитрия Ивановича собраться с силами и ударить по «поганым». Дмитрий Иванович, помолившись, так и поступил. При этом он взбодрил своих бояр: «Братья, бояре и воеводы, и дети боярские, здесь ваши московские сладкие меды и великие места! Тут-то и добудьте себе места и женам своим. Тут, братья, старый должен помолодеть, а молодой чести добыть». После этого воины его «как соколы стремглав полетели на быстрый Дон». В поэтических выражениях описывается разгром мамаева войска: «Гремят мечи булатные о шлемы. Тогда князь великий Дмитрий Иванович и брат его, Владимир Андреевич, полки поганых вспять повернули и начали их бить и сечь, гораздо беспощадно, тоску на них наводя. И князья их попадали с коней, загремели, а трупами татарскими поля усеяны, и кровью их реки потекли».

Если в летописи о Пересвете сказано, что он был боярин брянский, то в «Задонщине» с ним происходит странное превращение: он становится чернецом (монахом), мало того, старцем (то есть, монахом особо высокого и чтимого ранга), пришедшим на поле битвы со своим товарищем чернецом Ослябей и его сыном Яковом. Мудрый «старец» Пересвет учит уму-разуму князя Дмитрия Ивановича: «Лучше нам убитыми быть, нежели в плен, попасть!» И надо же такому случиться, что этот самый старец уже «поскакивает на своем борзом коне, золочеными доспехами посвечивает, а уже многие лежат посечены у Дуная великого на берегу». Только причем здесь Дунай, если каждый пятиклассник скажет, что битва проходила на берегу Дона!? И сколько таких ошибок за сотни лет накопилось у переписчиков рукописи?

В самом позднем произведении - «Сказании о Мамаевом побоище» - появляются новые подробности, которых в других источниках нет и в помине. Именно там описан поединок Пересвета с «печенежином», у которого в разных списках различные имена. Там Дмитрий Иванович меняется конем и доспехом со своим верным боярином Михаилом Бренком, которого тем самым подвергает смертельной опасности. Там подробно рассказывается о построении войск и ходе битвы, включая пресловутый засадный полк. А существовал ли он на самом деле или был необходим автору художественного произведения для развития сюжета?

Ведь как красиво это описано! Вот в кровопролитной битве татары начали одолевать русских, посекли сторожевой и передовой полки и одолели полки левой руки и главный полк. И тут автор «Сказания...» замечательно описывает удар засадного полка, скрывавшегося до нужного момента в зеленой дубраве. Великолепным приемом автор нагнетает драматизм ситуации, показывая, с одной стороны, кажущееся неминуемым поражение русских, а с другой - нетерпение Владимира Серпуховского, который торопит с ударом из засады. Мудрый Дмитрий Волынец укрощает нетерпение князя и выжидает подходящий момент. Он приговаривает: «Подождите немного, буйные сыны русские, наступит ваше время!..». И когда час пробил, он закричал: «Княже Владимир, наше время настало!..». А потом обратился к воинам: «Братья мои, друзья, смелее: сила Святого Духа помогает нам!». И началась сеча кровавая, и «повернули поганые, и показали спины, и побежали». Поле боя напоминало настоящую свалку, воины враждующих сторон не успевали вступить в поединок, как течение людских скопищ относило их друг от друга. Труп христианский падал на труп басурманский... Никто не знает, было ли это на самом деле или придумано, чтобы лишний раз выпятить фигуру Владимира Серпуховского - фактически главного героя «Сказания...».

И наоборот, авторы «Сказания..», словно желая принизить заслуги князя Московского Дмитрия Ивановича, не упомянули о том, что он, как сказано в летописи, повел в бой московский сторожевой полк и сразился с ханом Тюляком, поразив его. Напротив, именно здесь впервые появляются сведения о том, что в самом начале битвы Дмитрий Иванович был оглоушен (контужен), после чего верные дружинники прикрыли его срубленной березкой, под которой князь пролежал до конца сражения. В результате, в этом произведении заслуга победы досталась Владимиру Серпуховскому. Эта наивная придумка так же, как обмен конем и доспехом с Дмитрием Бренком, должны были намекнуть на трусость князя Московского, во что всерьез поверили некоторые историки. На самом деле, если Дмитрий Иванович действительно был контужен в начале сражения, то это служит косвенным доказательством его смелости, поскольку лишь подтверждает то, что Дмитрий сражался в самых первых рядах.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ ВДОГОНКУ

Что касается благословения Сергия Радонежского, то этот эпизод вошел во все детские книги и учебники, хотя он ничуть не правдивее остальных. О нем нет слова ни в летописях, ни в «Задонщине», ни даже в «Житии Сергия Радонежского». Только художественная проза «Сказание о Мамаевом побоище» повествует об этом событии. Но, как установили специалисты, «Сказание...» было создано именно монахами Троице-Сергиевого монастыря, чтобы прославить его основателя Сергия Радонежского, а особенно славного попечителя — князя Серпуховского и Боровского Владимира Андреевича, названного после Куликовской битвы Хоробрым (Храбрым) и Донским. Что до Дмитрия, то ему просто не пристало ехать к чужому пастырю, хотя и весьма прославленному. У него был свой духовник - кремлевский настоятель Герасим, который и благословил князя.

Но и Сергий не остался в стороне. Согласно «Житию Сергия Радонежского», он в своем послании посоветовал Дмитрию кончить дело с Мамаем миром, дав ему положенную дань, и только если тот упрется, тогда уж сражаться, и Бог поможет. И все летописи свидетельствуют, что Сергий все-таки послал вслед войску благословение, которое догнало его у самого Дона, перед переправой. Разумеется, благословение такого прославленного молитвенника сильно подняло дух воинов и помогло им в сражении.

А БЫЛИ ЛИ ИНОКИ?

Но если поездка Дмитрия Московского в Троицкий монастырь под личное благословение игумена Сергия - выдумка, что же тогда делать с Александром Пересветом и Андреем Ослябей? Это иноки, которых Сергий якобы послал к Дмитрию, причем Пересвет открыл сражение поединком с ордынским богатырем и геройски погиб. Ведь Александр Пересвет - бывший боярин брянского княжества - реальное лицо, он похоронен в московском Симоновом монастыре. Как и Ослябя, который после Куликовской битвы еще долго «служил на Москве», в том числе по посольской части.

Так вот, первое сомнение зарождает место их погребения. Дело в том, что по церковным уставам инока всегда хоронят в том монастыре, где он проходил свое иночество. Значит, их могилы - во всяком случае, Пересвета, который вроде бы погиб во время Куликовской битвы, - должны находиться в Святой Троице. Далее, согласно тем же уставам, иноки не могли даже брать в руки оружие, не то что сражаться и убивать. Некоторые ученые, пытаясь спасти красивую легенду, уверяют, что Сергий временно снял с них сан. Но в этом случае они вряд ли могли нести в себе частицу святости Сергия».

Имена чернеца Пересвета, брянского боярина, и его товарища чернеца Осляби впервые появляются в «Задонщине». И ни слова о поединке Пересвета с ордынцем и гибели обоих в битве. И только в списках «Сказания о Мамаевом побоище» Сергий посылает иноков Пересвета и Ослябю вместе с Дмитрием на битву, а Пересвет выходит на поединок, защищенный не панцирем, а только схимой - одеянием монаха-схимника. К тому же противник его - печенежин (а это и для XIV, и для XV вв. - сказочная древность, потому что этот народ исчез со страниц летописи 300 лет назад), к тому же в разных рукописях носящий различные имена. Так что, похоже, вся эта история — чистый вымысел, кроме самих персонажей, скорее всего, светских участников сражения.

ЛЕГЕНДАРНОЕ ПЕРЕОДЕВАНИЕ

Еще один миф - о том, что Дмитрий Московский поменялся конем и доспехом с боярином Михаилом Бренком. Интересно, что этот эпизод появляется только в поздней «Повести о Мамаевом побоище». К тому же среди московского боярства XIV-XV вв. Михаил Бренко не значится. Не исключено, что у Дмитрия Ивановича мог быть приближенный с таким именем. Но отнюдь не с таким саном. Само то, что Дмитрий одел Бренка в свой доспех, отдал своего коня и поставил под великокняжеское «чермное», то есть красное, знамя, должно свидетельствовать о трусости князя. Получается, он испугался, что противник будет за ним охотиться. Так оно и вышло, в результате Бренко погиб. В этом эпизоде автор противопоставляет трусоватого Дмитрия Ивановича безукоризненному «хороброму» Владимиру Андреевичу. А это и естественно, ведь «Сказание...», созданное в Троице, должно было, как уже говорилось, восславить покровителя монастыря.

Дело в том, что любой доспех, а особенно великокняжеский, точно подгонялся по фигуре владельца, а боевого коня всадник долго и тщательно выезжал под себя. От удобства доспеха и слаженности действий с конем зависел не только успех воина в бою, но и его жизнь. Что же касается поведения Дмитрия в битве, то и летописи, и «Задонщина» прямо говорят о его героизме. В начале битвы он, видя робость новобранцев, стоявших в самом первом, сторожевом полку, поскакал из главного полка вперед, ободрил их и повел за собой в бой. После того как Дмитрий Иванович вместе с новобранцами встретил самый сильный натиск врага (и при этом, возможно, убил настоящего хана), он в сильно побитом, но целом доспехе (что отмечено в источниках) отошел на свое место в главном полку. Так что, никакого переодевания, скорее всего, не было.

Продолжение следует...

Автор статьи: М.Горелик.

Читайте также:

АНТОНИМ ПСЕВДОНИМА
Надменный род, чуждый харитам.
История изобретения трехфазного переменного тока.
Не «мировой эфир», а физический вакуум.

Похожие записи:

  1. Поле боя рыболовов…(«Рыбные войны» продолжение )

Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.