Опрос

Какие рубрики вам наиболее интересны?

View Results

Loading ... Loading ...

Наши партнеры

  • .

Последние комментарии

УМКА.

Опубликовал Сергей 31 декабря 2010 в рубрике Современная сказка.

Дождь все накрапывал с низкого серого неба; темнело. Полтора часа я бесцельно бродил по зоопарку, не зная, что делать.

Этот день начался как обычно, с обзвона клиентов. «Вы не передумали? Может, все-таки купите ту квартиру, что смотрели на прошлой неделе? Нет? А когда вам перезво­нить? Никогда? Спасибо, всего хорошего». И далее в том же духе. Я работал агентом в «Джабраил-эстейт» уже па- рулет и, хотя звезд с неба не хватал, числился на хорошем счету. Однако последний год зарплату не повышали, ссы­лаясь на убытки, хотя директора сменили себе за это вре­мя иномарки.

А после обеда случилось непонятное. Вызвал меня ком­мерческий директор Алексей Борисович и говорит:

— Помнишь «трешку» на Ленинском, что месяц назад забодал?

-Да.

— Так вот, она гнилой оказалась, — и он с интересом посмотрел на меня карими выпуклыми глазами, будто ви­дел впервые.

— Да ну, не может быть, я все документы по десять раз проверял.

— Не «да ну», а неустойку тебе платить. С хозяином сам будешь объясняться.

Скоро я уже входил в кабинет генерального директора. Он, как обычно, сидел в шикарном кожаном кресле и де­лал вид, что работает на компьютере. На самом деле он просто играл в «Дум».

— Что ж ты так облажался? — спросил он, отрываясь наконец от экрана и зорко меня оглядывая.

— Не может быть, Джабраил Мусаевич, все было чисто. Уверен, тут какая-то ошибка, давайте вместе документы посмотрим, — внутренне содрогнувшись, ответил я.

— Ну уж нет. Тебе, ослиная голова, анализа мочи дать нельзя. Никаких документов ты уже не посмотришь. Вно­си двадцать тысяч баксов неустойки и выметайся отсюда к свиньям собачьим, — и снова уткнулся в монитор, где, воспользовавшись паузой, вовсю развоевался страшный монстр с огнеметом наперевес.

Из кабинета я вышел ни жив ни мертв, собрал барах­лишко, отпросился у начальника отдела, который сочув­ственно покачал головой и сказал на прощанье:

— Ты уж не обижайся, просто концепция изменилась. Решили, значит, взять тебя за хобот. — И выразительно возвел очи горе.

Домой, где я жил один, возвращаться сразу не хотелось, и в конце концов я оказался в зоопарке. Стараясь укрыть­ся от дождя, спустился под смотровую площадку у волье­ра белых медведей. Там не было ни души, и царил полу­мрак, только голубели окна подводного обзора. На стенах и даже стеклах виднелись надписи, сделанные, вероятно, подростками в целях самоутверждения.

Среди всяких «рэпов» и «децлов» выделялся странный значок, похожий на кусок фотопленки с кадрами, кото­рый повторялся почти на каждом окне. Я попробовал его стереть — и с удивлением понял, что он нацарапан с дру­гой стороны, снаружи. «Наверное, строители развлека­лись», — подумалось мне.

Неожиданно из мутной глубины показался белый мед­ведь и сунулся мордой к самому стеклу, смешно переби­рая лапами. Его изжелто-белая густая шерсть красиво ко­лыхалась в воде. Он серьезно поглядел на меня, потом не­сколько раз открыл и закрыл пасть, будто собираясь что-то сказать. Пузырьки воздуха рванулись вверх, зверь перевернулся на спину и уплыл.

«Красив, зверюга!» — подумал я, хотя напускное доб­родушие его морды напомнило лицо известного уголовно­го авторитета. И собрался было уходить, как медведь поя­вился снова, с зажатым в передней лапе то ли осколком камня, то ли обрезком арматуры.

Уцепившись за бетонный выступ, он стал сноровисто царапать по стеклу, прямо на уровне моих глаз. Скоро я увидел уже знакомый рисунок: схематичное пересечение прямых. Потом, поймав мой взгляд, зверь оттопырил большой коготь на передней лапе и, ткнув им вверх, стал всплывать. Как во сне, побежал я по лестнице на воздух и заглянул в вольер.

Там было три медведя. Двое поменьше играли, а третий сидел на задних лапах у скалы, забавно сложив передние на животе, будто чего-то ждал. Завидев меня, он сразу оживился и помахал мне. Удивляясь сам себе, я крикнул:

— Чего тебе надо? Решетку?

Он отрицательно качнул головой и стал перебирать пе­редними лапами, будто взбираясь по лестнице, а в прида­чу вытащил из-за спины обрывок веревки.

— Веревочную лестницу? — догадался я. Умка быстро кивнул большой грязной головой и одобрительно захрипел.

— Что вы тут орете? Уходить уже пора, семь часов, зоо­парк закрывается! — неожиданно раздался со стороны громкий голос, и я заметил мужика в зеленой форме, иду­щего по дорожке. Медведь, услышав голос сторожа, встал на четвереньки и неуклюже скрылся в пещерке. А я побрел к выходу, пытаясь осмыслить впечатления бурного дня.

Ночью я спал плохо, мне снился умка, сидящий за ком­пьютером, и директор, пытающийся вылезти из вольера, чтобы со мной разобраться. Под утро, в полудреме, я заду­мался, кто же этот медведь. Инопланетянин, наблюдаю­щий за людьми с неясными целями, а может, в зверя после смерти переселилась душа человека, например шамана или какого-нибудь колдуна? Вдруг он сможет мне помочь?

В тот же день, взяв больничный, я помчался выяснять подробности о злосчастной «трешке». Никаких концов обнаружить не удалось, несмотря на связи и щедрые по­сулы. После обеда, вспомнив зоопарк, я купил в хозяйст­венном капроновый канат, деревянные черенки и скоро уже стоял у знакомого вольера с импровизированной ве­ревочной лестницей в спортивной сумке.

Вчерашний медведь лежал на боку под скалой, грустно глядя в небо, но, увидев меня, сразу встал и подошел к во­де. Дождавшись, пока отойдут старушка с внучкой, мая­чившие с другой стороны ограждения, я зацепил лестницу за кронштейн и сбросил ее вниз. Зверь тут же прыгнул в воду, подплыл к отвесной скале, переходящей в обзорные окна, и с неожиданной ловкостью полез вверх. Я инстинк­тивно оглянулся. Вокруг не было ни души, лишь около жи- рафятника кто-то курил на скамейке спиной ко мне.

«А вдруг сожрет», — похолодел я от неожиданной мыс­ли, но было уже поздно. Умка, тяжело отдуваясь, вылез и, перемахнув через парапет, стал рядом на задние лапы. Потом, добро глядя на меня, как-то зашебуршился изнут­ри мокрой шкуры. Тотчас под мордой образовалась щель и стала стремительно расти, расширяясь вниз. И вот из шкуры, пыхтя и отплевываясь, вылез бородатый детина, страшно воняя бомжатиной. Он радостно улыбнулся, дох­нув сырой рыбой, и протянул грязную ладонь.

— Эдуард, — прохрипел он еле слышно. — Спасибо, мужик, что выручил. Полгода уже тут сижу, обрыдло страшно, — и принялся сворачивать шкуру

Подтянув могучим усилием воли отвисшую челюсть, я выдавил из себя:

— Чего ж сразу не сказал, что тебе надо? На хрена зна­ки на стекле рисовал?

— Да голос от холодной рыбы сел, еле говорю.

— А это зачем? — показал я на шкуру.

— Да так, денег кой-кому задолжал. У меня тут смотри­тель знакомый работал, а месяц назад пропал. И тут как раз из газеты узнаю, что Кукарачу наконец-то замочили. Одно к одному, думаю, надо ноги делать, а вылезти не мо­гу, и голос сел. Стал знаки чертить. Народ только ржет. Ладно, бери шкуру, великая вещь, спецкомбинезон нор­вежских диверсантов. Пуля не берет, кевларовая, один погранец в буру продул.

Из нутра полусвернутой шкуры парень вытащил не­большой рюкзачок и бодро зашагал вразвалочку к выходу на Садовое кольцо. Скоро его тренировочный костюм ис­чез за поворотом, а минут через десять, спрятав вонючее спецобмундирование и лестницу в сумку, отвалил и я, по дороге прикидывая, что делать дальше. Но умнее корей­ской поговорки: «Из тридцати шести способов спастись лучший — это бегство», — в голову ничего не приходило.

Я подошел почти к самому подъезду, когда рядом оста­новился новенький «БМВ», и что-то екнуло в груди. Тони­рованное стекло передней двери плавно опустилось, и по­казалась физиономия генерального.

— Так значит, ты болеешь! — строго сказал он.

— В аптеку ходил, — ответил я, растерянно тряся сум­кой, — один живу.

— Слушай, больной, — продолжал Джабраил Мусаевич все тем же тоном, — я вижу, ты обычных слов не понима­ешь. Так вот, если через неделю двадцать тысяч долларов не заплатишь или свою вшивую квартирку на меня не пе­репишешь, убъю на хрен, как собаку, — в минуты огорченья у него иногда прорезался акцент.

Гримаса отвращения исказила его гордое лицо восточ­ного царя, он выплюнул жвачку, и машина рванула с мес­та, распугивая прохожих.

На следующее утро в дежурной части милиции меня явно не ждали.

— Мы коммерческой деятельности не касаемся, вы же, барыги, не помогаете нам правопорядок охранять, — бод­ро отозвался лейтенант на мою грустную историю. — Вот когда убьют, тогда и приходи, а заявление можешь сюда сунуть, — он указал на толстую кипу исписанных листков и снова уткнулся в газетку с голыми девками.

Дома я развесил на балконе выстиранную в машине шкуру, собрал самое необходимое и, достав из бара за­гранпаспорт, прикинул, куда бежать от коварного началь­ства. В Европу не пустят — я в свое время играл в Герма­нии на балалайке с просроченной визой. В Штаты — то­же: когда-то сдал в их посольство заявку на эмиграцию, но получил отказ. А в южные страны что-то не хотелось. Придется изыскивать внутренние резервы. Я снова рва­нул в зоопарк, но там меня постигло разочарование. Ни­каких следов приятеля Эдуарда найти не удалось, а зон­даж сотрудников на предмет предоставления убежища окончился ничем. Все, кто имел отношение к белым мед­ведям, пребывали в прострации. В «Макаке» уже появи­лась гнусная заметка под заголовком: «Голодные бомжи съели в Московском зоопарке всех белых медведей со шкурой и костями».

Но духом я, тем не менее, не пал, что-то подсказывало мне, что выход есть и он рядом. Вечером я залез в уже вы­сохшую шкуру и был потрясен: там оказалось множество удобных карманов для всякой всячины, морда идеально подгонялась по лицу, обеспечивая хороший обзор, под­вижными когтями можно было считать мелочь.

Неожиданно в памяти всплыла встреча выпускников школы и шустрый парень из параллельного класса, пред­ставившийся директором передвижного зверинца. Я тут же бросился к записной книжке... и вскоре выяснил, что он с удовольствием приютит у себя на год — полтора бе­лого медведя, тем более с высшим образованием. Кварти­ра моя была давно продана за выездом, машину я водил по доверенности, деньги лежали в надежном месте, а жена уже год как у порхала от меня в Нью-Йорк и вестей о себе не подавала...

Читайте также:

УСЛОВНЫЙ РЕФЛЕКС.
ФИТЮЛЬКА
Восходит мутное солнце
Болезнь Карела Новака.

Похожие записи:

  1. ОКАЧУНДРА.

Написать комментарий

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.